если нет, их
несложно за пять минут найти через Google. Истина же не известна почти никому. Это как
картинка "magic eye" - хаотическое переплетение цветных линий и пятен, которое может
превратиться в объемное изображение при правильной фокусировке взгляда. Вроде бы все
просто, но сфокусировать глаза вместо смотрящего не может даже самый большой его
доброжелатель. Истина - как раз такая картинка. Она перед глазами у всех, даже у бесхвостых
обезьян. Но очень мало кто ее видит. Зато многие думают, что понимают ее. Это, конечно, чушь
- в истине, как и в любви, нечего понимать. А принимают за нее обычно какую-нибудь
умственную ветошь.
Однажды я обратила внимание на крохотный серый мешочек, висевший у Александра на
груди на такой же серой нитке. Я догадалась, что цвет был подобран в тон волчьей шерсти -
чтобы мешочек не был виден, когда он превращался в волка. Но теперь, на черном, он был
заметен. Я решила спросить его об этом вечером, когда он будет в благодушном настроении.
Он имел привычку выкуривать перед сном вонючую кубинскую сигару, Montecristo III
или Cohiba Siglo IV, я знала названия, потому что бегать за ними приходилось мне. Это было
лучшее время для разговора. Если кто не знает, курение приводит к мозговому выбросу
допамина - вещества, которое отвечает за ощущение благополучия: курильщик берет это
благополучие в долг у своего будущего и превращает его в проблемы со здоровьем. Вечером
мы устроились на пороге нашего жилища, и он закурил (дымить внутри я ему не разрешала).
Дождавшись, когда сигара сгорит наполовину, я спросила:
- Слушай, а что у тебя в этом мешочке на груди?
- Крест, - сказал он.
- Крест? Ты носишь крест? Он кивнул.
- А зачем ты его прячешь? Ведь теперь можно.
- Можно-то можно, - сказал он. - Только он мне грудь прожигает, когда превращаюсь.
- Больно?
- Не то чтобы больно. Просто каждый раз паленой шерстью пахнет.
- Хочешь, я тебя мантрочке одной научу, - сказала я. - Тогда никакой крест тебе
ничего больше прожигать не будет.
- Ну вот еще. Стану я твои бесовские мантрочки читать, чтобы крест мне грудь не жег.
Ты чего, не понимаешь, какой это грех будет?
Я поглядела на него с недоверием.
- Погоди-ка. Ты, может быть, и верующий?
- А то, - сказал он. - Конечно, верующий.
- В смысле православного культурного наследия? Или всерьез?
- Не понимаю такого противопоставления. Это ведь про нас в Священном Писании
сказано "Веруют и трепещут". Вот и я - верую и трепещу.
- Но ведь ты оборотень, Саша. Значит, по всем православным понятиям, тебе дорога
одна - в ад. Зачем, интересно, ты себе такую веру выбрал, по которой тебе в ад идти надо?
- Веру не выбирают, - сказал он угрюмо. - Как и родину.
- Но ведь религия нужна, чтобы дать надежду на спасение. На что же ты надеешься?
- Что Бог простит мне темные дела.
- И какие же у тебя темные дела?
- Известно какие. Образ Божий потерял. И ты вот...
Я чуть не задохнулась от негодования.
- Значит, ты считаешь меня не самым светлым и чистым, что есть в твоей волчьей
жизни, а, наоборот, темным делом, которое тебе искупать придется? Это меня? Тебе, волчина
позорный?
Он пожал плечами.
- Я тебя люблю, ты знаешь. Дело не в тебе лично. Просто живем мы с тобой, того...
- Что - того?
Он выпустил клуб дыма.
- Во грехе...
Мой гнев моментально угас. Вместо этого мне стало так весе
несложно за пять минут найти через Google. Истина же не известна почти никому. Это как
картинка "magic eye" - хаотическое переплетение цветных линий и пятен, которое может
превратиться в объемное изображение при правильной фокусировке взгляда. Вроде бы все
просто, но сфокусировать глаза вместо смотрящего не может даже самый большой его
доброжелатель. Истина - как раз такая картинка. Она перед глазами у всех, даже у бесхвостых
обезьян. Но очень мало кто ее видит. Зато многие думают, что понимают ее. Это, конечно, чушь
- в истине, как и в любви, нечего понимать. А принимают за нее обычно какую-нибудь
умственную ветошь.
Однажды я обратила внимание на крохотный серый мешочек, висевший у Александра на
груди на такой же серой нитке. Я догадалась, что цвет был подобран в тон волчьей шерсти -
чтобы мешочек не был виден, когда он превращался в волка. Но теперь, на черном, он был
заметен. Я решила спросить его об этом вечером, когда он будет в благодушном настроении.
Он имел привычку выкуривать перед сном вонючую кубинскую сигару, Montecristo III
или Cohiba Siglo IV, я знала названия, потому что бегать за ними приходилось мне. Это было
лучшее время для разговора. Если кто не знает, курение приводит к мозговому выбросу
допамина - вещества, которое отвечает за ощущение благополучия: курильщик берет это
благополучие в долг у своего будущего и превращает его в проблемы со здоровьем. Вечером
мы устроились на пороге нашего жилища, и он закурил (дымить внутри я ему не разрешала).
Дождавшись, когда сигара сгорит наполовину, я спросила:
- Слушай, а что у тебя в этом мешочке на груди?
- Крест, - сказал он.
- Крест? Ты носишь крест? Он кивнул.
- А зачем ты его прячешь? Ведь теперь можно.
- Можно-то можно, - сказал он. - Только он мне грудь прожигает, когда превращаюсь.
- Больно?
- Не то чтобы больно. Просто каждый раз паленой шерстью пахнет.
- Хочешь, я тебя мантрочке одной научу, - сказала я. - Тогда никакой крест тебе
ничего больше прожигать не будет.
- Ну вот еще. Стану я твои бесовские мантрочки читать, чтобы крест мне грудь не жег.
Ты чего, не понимаешь, какой это грех будет?
Я поглядела на него с недоверием.
- Погоди-ка. Ты, может быть, и верующий?
- А то, - сказал он. - Конечно, верующий.
- В смысле православного культурного наследия? Или всерьез?
- Не понимаю такого противопоставления. Это ведь про нас в Священном Писании
сказано "Веруют и трепещут". Вот и я - верую и трепещу.
- Но ведь ты оборотень, Саша. Значит, по всем православным понятиям, тебе дорога
одна - в ад. Зачем, интересно, ты себе такую веру выбрал, по которой тебе в ад идти надо?
- Веру не выбирают, - сказал он угрюмо. - Как и родину.
- Но ведь религия нужна, чтобы дать надежду на спасение. На что же ты надеешься?
- Что Бог простит мне темные дела.
- И какие же у тебя темные дела?
- Известно какие. Образ Божий потерял. И ты вот...
Я чуть не задохнулась от негодования.
- Значит, ты считаешь меня не самым светлым и чистым, что есть в твоей волчьей
жизни, а, наоборот, темным делом, которое тебе искупать придется? Это меня? Тебе, волчина
позорный?
Он пожал плечами.
- Я тебя люблю, ты знаешь. Дело не в тебе лично. Просто живем мы с тобой, того...
- Что - того?
Он выпустил клуб дыма.
- Во грехе...
Мой гнев моментально угас. Вместо этого мне стало так весе