путь он легко мог найти? Быть может, подлинное
назначение нити забылось с веками?
Вопреки расхожему мнению из древних лабиринтов легко было найти дорогу назад, ибо она — несмотря на сложную, запутанную схему постройки — оставалась одной-единственной. Лишь в новое время, когда суть древних ритуалов забылась и символика лабиринта стала иной — уже не к победе вели они
над чудовищем, а заставляли признать слабость человеческой природы, — облик этих построек разительно изменился. Их прорезали множество боковых
галереек и переходов. Люди, попавшие в этот «лабиринт», путались в круговерти ходов и не могли выбраться наружу. На некоторых европейских языках такие постройки даже называются по-другому (например, немцы зовут их не
Labyrinth, a Irrgarten, «вертоград блужданий»), что лишь подчеркивает их отличие от классического образца.
...Но продолжим путешествие по кносскому лабиринту. Казалось, мы находились близко к его центру, но монотонность пути нарушил резкий поворот. Он
увел нас далеко в сторону. За ним следует еще один поворот; мы все удаляемся
от цели. Мы бредем по самому внешнему кольцу лабиринта. Человека, попавшего сюда, охватывает сомнение: «А сумею ли я добраться до цели?» Он отчаивается, теряется, надеется и идет вперед. В свое время Гете сравнил путь человека к зрелости «с тем, как петляет, еле держась в седле, бродяга — хмельной
всадник» (пер. Н. Галь). Как это похоже на путь того, кто затерян в лабиринте!
Как это напоминает жизнь!
Вот оно, таинство лабиринта. Ты идешь вперед, ты спешишь добраться до
цели, ты уверен, что вот-вот достигнешь ее, как вдруг — жизнь-лабиринт отрезвляет тебя — с каждым шагом ты оказываешься все дальше от успеха. Былые
надежды кажутся несбыточными. Все было напрасно. Ты зашел в тупик?
Вероятно, именно этим, в первую очередь, лабиринт привлекал древних. Путешествие по нему было полно контрастов. Человек то приближался к цели, то
удалялся от нее; то предвкушал удачу, то утрачивал иллюзии. В этом смысле лабиринт эллинов вполне сравним с «колесом Фортуны» средневековой Европы.
Жизнь представлялась древним самым настоящим лабиринтом, в котором к
успеху вели лишь окольные пути, а за любой надеждой неизменно следовало
крушение. Оставалось лишь идти вперед, превозмогая уныние, и тогда жизнь
поворачивалась своей светлой стороной, а лабиринт постепенно приводил к
цели.
Символ лабиринта почитали как реликвию. Его высекали на камне и рисовали на керамике. На упоминавшейся выше глиняной табличке размером всего
7х6 см, найденной при раскопках в мессенском городе Пилосе, схема лабиринта процарапана как бы мимоходом (так, в наше время, сидя на совещании,
люди наспех вычерчивают на бумаге какие-то орнаменты и узоры). На одной
стороне таблички — перечень коз, принадлежавших кому-то, а на обороте — та
самая схема. Это лишний раз доказывает, как хорошо было знакомо людям того
времени устройство лабиринта, как укоренились в их обиходе ритуалы, с ним
связанные. Иначе бы человек, вертевший в руках табличку, вряд ли сумел бы
так уверенно и точно изобразить лабиринт.
ЛАБИРИНТ: НИТЬ АРИАДНЫ ИЗ ДРЕВНИХ ВРЕМЕН 111
...Еще один поворот. Все изменилось. Теперь уж мы точно идем к цели. Мы
приближаемся к центру лабиринта. Но снова нас, будь мы критянами древности, стал бы обволакивать страх. Что нас ждет возле цели, в самом «сердце тьмы»?
Люди стремились туда и боялись туда попасть. Лабиринт завораживал их, как
бездна. Когда путь будет окончен, они неминуемо встретятся с Минотавром —
т.е
назначение нити забылось с веками?
Вопреки расхожему мнению из древних лабиринтов легко было найти дорогу назад, ибо она — несмотря на сложную, запутанную схему постройки — оставалась одной-единственной. Лишь в новое время, когда суть древних ритуалов забылась и символика лабиринта стала иной — уже не к победе вели они
над чудовищем, а заставляли признать слабость человеческой природы, — облик этих построек разительно изменился. Их прорезали множество боковых
галереек и переходов. Люди, попавшие в этот «лабиринт», путались в круговерти ходов и не могли выбраться наружу. На некоторых европейских языках такие постройки даже называются по-другому (например, немцы зовут их не
Labyrinth, a Irrgarten, «вертоград блужданий»), что лишь подчеркивает их отличие от классического образца.
...Но продолжим путешествие по кносскому лабиринту. Казалось, мы находились близко к его центру, но монотонность пути нарушил резкий поворот. Он
увел нас далеко в сторону. За ним следует еще один поворот; мы все удаляемся
от цели. Мы бредем по самому внешнему кольцу лабиринта. Человека, попавшего сюда, охватывает сомнение: «А сумею ли я добраться до цели?» Он отчаивается, теряется, надеется и идет вперед. В свое время Гете сравнил путь человека к зрелости «с тем, как петляет, еле держась в седле, бродяга — хмельной
всадник» (пер. Н. Галь). Как это похоже на путь того, кто затерян в лабиринте!
Как это напоминает жизнь!
Вот оно, таинство лабиринта. Ты идешь вперед, ты спешишь добраться до
цели, ты уверен, что вот-вот достигнешь ее, как вдруг — жизнь-лабиринт отрезвляет тебя — с каждым шагом ты оказываешься все дальше от успеха. Былые
надежды кажутся несбыточными. Все было напрасно. Ты зашел в тупик?
Вероятно, именно этим, в первую очередь, лабиринт привлекал древних. Путешествие по нему было полно контрастов. Человек то приближался к цели, то
удалялся от нее; то предвкушал удачу, то утрачивал иллюзии. В этом смысле лабиринт эллинов вполне сравним с «колесом Фортуны» средневековой Европы.
Жизнь представлялась древним самым настоящим лабиринтом, в котором к
успеху вели лишь окольные пути, а за любой надеждой неизменно следовало
крушение. Оставалось лишь идти вперед, превозмогая уныние, и тогда жизнь
поворачивалась своей светлой стороной, а лабиринт постепенно приводил к
цели.
Символ лабиринта почитали как реликвию. Его высекали на камне и рисовали на керамике. На упоминавшейся выше глиняной табличке размером всего
7х6 см, найденной при раскопках в мессенском городе Пилосе, схема лабиринта процарапана как бы мимоходом (так, в наше время, сидя на совещании,
люди наспех вычерчивают на бумаге какие-то орнаменты и узоры). На одной
стороне таблички — перечень коз, принадлежавших кому-то, а на обороте — та
самая схема. Это лишний раз доказывает, как хорошо было знакомо людям того
времени устройство лабиринта, как укоренились в их обиходе ритуалы, с ним
связанные. Иначе бы человек, вертевший в руках табличку, вряд ли сумел бы
так уверенно и точно изобразить лабиринт.
ЛАБИРИНТ: НИТЬ АРИАДНЫ ИЗ ДРЕВНИХ ВРЕМЕН 111
...Еще один поворот. Все изменилось. Теперь уж мы точно идем к цели. Мы
приближаемся к центру лабиринта. Но снова нас, будь мы критянами древности, стал бы обволакивать страх. Что нас ждет возле цели, в самом «сердце тьмы»?
Люди стремились туда и боялись туда попасть. Лабиринт завораживал их, как
бездна. Когда путь будет окончен, они неминуемо встретятся с Минотавром —
т.е