ЗАГАДОК ИСТОРИИ
После политической и психологической характеристики подозреваемых в
политическом убийстве подлежит исследованию следующий вопрос, логически вытекающий из предыдущих: а как же они распорядились полученными
дивидендами, т.е., совпадают ли мотивы предполагаемого убийства с их последующими действиями. Политические убийства тем и характерны, что убийца
преследует вполне определенные политические цели, которые потом более или
менее успешно пытается реализовать.
Однако наш случай особый. По нашей версии, основным мотивом убийства
было избавление от грозящей опасности. Поэтому криминалисту здесь особенно поживиться нечем. Ну, облегченно вздохнули заговорщики, перевели дух.
Ну, поделили наследство, расселись по-новому на иерархической лестнице. Но
точно также они могли рассесться и в случае естественной смерти вождя. Так
что это еще не показатель.
И тем не менее и здесь имеются кое-какие весьма интересные для следствия обстоятельства. Все-таки раздел сталинского имущества был достаточно
характерным. Все ключевые посты — и партийные и государственные, включая, как теперь говорят, силовые министерства, получила эта четверка. Единственное исключение — пост Председателя Президиума Верховного Совета
СССР, который достался соратнику Сталина еще со времен Гражданской войны Ворошилову Но эта должность в то время была чисто представительской,
декоративной — вручение наград, прием верительных грамот у послов, подписание указов, подготовленных и одобренных соответствующими партийными
инстанциями. Никакой реальной власти она не давала. Поэтому заговорщикам
было даже выгодно отдать ее нейтральному лицу, да еще такому, как Ворошилов, который, с одной стороны, был личностью легендарной, а с другой — весьма посредственной и легко управляемой.
Но это, как мы уже говорили, если и улика, то довольно слабая. Гораздо
интереснее другое. Сразу же после смерти Сталина (через несколько месяцев,
а может, и недель) его имя начинает исчезать со страниц газет и из других
средств массовой информации. Редакторы, которые по инерции или по недомыслию продолжают славословить вождя, получают резкий окрик. Не только
не предпринято ничего из того, что предполагалось для увековечения памяти
вождя (сооружение специального пантеона, учреждение ордена Сталина и др.),
но и само его имя начинает старательно вычеркиваться из памяти народа.
Для сравнения. После смерти Ленина Сталин моментально объявил себя
единственным его «верным последователем и скромным учеником», а всех своих соперников наотмашь хлестал ленинскими цитатами, обвиняя в отступлении от истинного ленинизма. (Особенно доставалось Троцкому, который, будучи человеком амбициозным, частенько вступал в споры и даже в конфликты с
вождем мирового пролетариата.) После же смерти Сталина никто не бил себя в
грудь, уверяя, что именно он является верным сталинцем. Никто не обвинял
своих соперников в отступлении от сталинской линии. (Как раз наоборот —
потом Хрущев будет называть своих противников сталинистами.)
Это свидетельствует, как минимум, о двух вещах. Первое. Никакого истинного
пиетета наши герои к вождю не испытывали. За несколько месяцев или даже
недель, прошедших после смерти Сталина, ничего такого, что бы могло так резко
изменить их отношение к вождю, не случилось. Какой информацией они обладали
раньше, такой же и теперь. Поэтому все их слезы на похоронах Сталина — это
рыдания наследников, дождавшихся наконец смерти богатого дядюшки.
БЫЛ ЛИ УБИТ ИОСИФ СТАЛИН? 4
После политической и психологической характеристики подозреваемых в
политическом убийстве подлежит исследованию следующий вопрос, логически вытекающий из предыдущих: а как же они распорядились полученными
дивидендами, т.е., совпадают ли мотивы предполагаемого убийства с их последующими действиями. Политические убийства тем и характерны, что убийца
преследует вполне определенные политические цели, которые потом более или
менее успешно пытается реализовать.
Однако наш случай особый. По нашей версии, основным мотивом убийства
было избавление от грозящей опасности. Поэтому криминалисту здесь особенно поживиться нечем. Ну, облегченно вздохнули заговорщики, перевели дух.
Ну, поделили наследство, расселись по-новому на иерархической лестнице. Но
точно также они могли рассесться и в случае естественной смерти вождя. Так
что это еще не показатель.
И тем не менее и здесь имеются кое-какие весьма интересные для следствия обстоятельства. Все-таки раздел сталинского имущества был достаточно
характерным. Все ключевые посты — и партийные и государственные, включая, как теперь говорят, силовые министерства, получила эта четверка. Единственное исключение — пост Председателя Президиума Верховного Совета
СССР, который достался соратнику Сталина еще со времен Гражданской войны Ворошилову Но эта должность в то время была чисто представительской,
декоративной — вручение наград, прием верительных грамот у послов, подписание указов, подготовленных и одобренных соответствующими партийными
инстанциями. Никакой реальной власти она не давала. Поэтому заговорщикам
было даже выгодно отдать ее нейтральному лицу, да еще такому, как Ворошилов, который, с одной стороны, был личностью легендарной, а с другой — весьма посредственной и легко управляемой.
Но это, как мы уже говорили, если и улика, то довольно слабая. Гораздо
интереснее другое. Сразу же после смерти Сталина (через несколько месяцев,
а может, и недель) его имя начинает исчезать со страниц газет и из других
средств массовой информации. Редакторы, которые по инерции или по недомыслию продолжают славословить вождя, получают резкий окрик. Не только
не предпринято ничего из того, что предполагалось для увековечения памяти
вождя (сооружение специального пантеона, учреждение ордена Сталина и др.),
но и само его имя начинает старательно вычеркиваться из памяти народа.
Для сравнения. После смерти Ленина Сталин моментально объявил себя
единственным его «верным последователем и скромным учеником», а всех своих соперников наотмашь хлестал ленинскими цитатами, обвиняя в отступлении от истинного ленинизма. (Особенно доставалось Троцкому, который, будучи человеком амбициозным, частенько вступал в споры и даже в конфликты с
вождем мирового пролетариата.) После же смерти Сталина никто не бил себя в
грудь, уверяя, что именно он является верным сталинцем. Никто не обвинял
своих соперников в отступлении от сталинской линии. (Как раз наоборот —
потом Хрущев будет называть своих противников сталинистами.)
Это свидетельствует, как минимум, о двух вещах. Первое. Никакого истинного
пиетета наши герои к вождю не испытывали. За несколько месяцев или даже
недель, прошедших после смерти Сталина, ничего такого, что бы могло так резко
изменить их отношение к вождю, не случилось. Какой информацией они обладали
раньше, такой же и теперь. Поэтому все их слезы на похоронах Сталина — это
рыдания наследников, дождавшихся наконец смерти богатого дядюшки.
БЫЛ ЛИ УБИТ ИОСИФ СТАЛИН? 4