юмин, предпочитавший Франции Австрию, столь удивительного сходства не принял и тотчас отрядил в Париж верного человека:
найти девицу де Бомон и обманом ли, принуждением ли доставить к нему. Граф
Бестужев предполагал, что никакой Луизы просто не существует, что под ее
именем в покои царицы проник и преступно наблюдал государыню в неглиже
«ловкий французишка».
А может, граф ошибался? Может, это Луиза превратилась в шевалье, облачась в соответствующий костюм? Но д'Еон вызвался дать несколько уроков
фехтования молодым русским вельможам и продемонстрировал искусное владение шпагой, недоступное и самой способной к тому девице.
Между тем пока верный человек странствовал по чужой стране, нигде не
обнаруживая даже следов Лизоньки-чтицы, Дуглас и д'Еон задание своего короля выполнили, Елизавета скрепила автографом и договор с Людовиком, и
план совместной военной кампании против Пруссии. Канцлер Бестужев против воли вынужден был вручить покидающему столицу д'Еону благодарственный подарок императрицы — 300 червоных.
Щедро вознаградил его и Людовик — пожаловал чин драгунского поручика
и осыпанную бриллиантами золотую табакерку со своим портретом.
А сестрица шевалье словно сквозь землю провалилась. Впрочем, и Бестужеву
было уже не до нее, он уступил пост канцлера Воронцову, а тот дружески вел
переговоры с д'Еоном, вновь навестившим Россию с дипломатической миссией.
Затаившаяся Луиза, однако, не пропала. На ее брата сыпались милости короля за услуги, оказанные в России: орден Святого Людовика, ежегодная пенсия в
2000 ливров, частые аудиенции, похвальные отзывы о его статьях, посвященных
России, назначение сначала резидентом в Петербург, потом — тайным агентом
ШЕВАЛЬЕ ДЕ ЕОН: ШПИОН В ЮБКЕ 353
при посольстве в Лондоне... И вот тогда-то в обществе (не парижском, а лондонском) объявилась постаревшая и скорбная Луиза, теперь не де Бомон, а д'Еон.
Одновременно куда-то исчез ее брат. Она отвечала любопытствующим, что он в
отлучке, что у него — недоразумения с королем, который обвинил Луи в растрате
посольских денег, когда на самом-то деле казна задолжала ему 317 тысяч ливров,
и он теперь пытается получить их у Версальского двора.
Ее слушали с сочувствием, но, отвернувшись, иронически улыбались, потому
что всеведущие светские сплетники в подробностях рассказывали: да, д'Еон действительно проворовался, после чего предъявил правительству финансовые претензии, за невыполнение которых грозил обнародовать имеющуюся у него секретную переписку между Людовиком и Елизаветой Петровной. Король поручил знаменитому писателю Бомарше переговорить со своим бывшим любимцем и изъять у
него бумаги, могущие испортить отношения с Россией. Но д'Еон упрямился, требовал денег, и Людовик согласился в обмен на документы выдать приличествующее вознаграждение, но с условием — отныне и до смерти кавалеру д'Еону в память о перевоплощении в девицу Луизу де Бомон носить женское платье.
Он условие принял, вроде бы потешаясь над ним. А далее случилось странное: экс-д'Еон уже и сам заявлял о своей принадлежности к женскому полу и
даже хвалился тем, что, находясь в армии, участвуя в сражениях, где был ранен
в правую руку и в голову, среди военных людей сумел сохранить такое хрупкое
добро, как девичье целомудрие. Потом вдруг жаловался: женская одежда несообразна с его полом, вызывает насмешки над ним. Узнав о кончине Людовика
XV, он обратился к Людовику XVI: «Ваше величество, отмените указ предшественника хотя бы потому, что у меня нет никаких с
найти девицу де Бомон и обманом ли, принуждением ли доставить к нему. Граф
Бестужев предполагал, что никакой Луизы просто не существует, что под ее
именем в покои царицы проник и преступно наблюдал государыню в неглиже
«ловкий французишка».
А может, граф ошибался? Может, это Луиза превратилась в шевалье, облачась в соответствующий костюм? Но д'Еон вызвался дать несколько уроков
фехтования молодым русским вельможам и продемонстрировал искусное владение шпагой, недоступное и самой способной к тому девице.
Между тем пока верный человек странствовал по чужой стране, нигде не
обнаруживая даже следов Лизоньки-чтицы, Дуглас и д'Еон задание своего короля выполнили, Елизавета скрепила автографом и договор с Людовиком, и
план совместной военной кампании против Пруссии. Канцлер Бестужев против воли вынужден был вручить покидающему столицу д'Еону благодарственный подарок императрицы — 300 червоных.
Щедро вознаградил его и Людовик — пожаловал чин драгунского поручика
и осыпанную бриллиантами золотую табакерку со своим портретом.
А сестрица шевалье словно сквозь землю провалилась. Впрочем, и Бестужеву
было уже не до нее, он уступил пост канцлера Воронцову, а тот дружески вел
переговоры с д'Еоном, вновь навестившим Россию с дипломатической миссией.
Затаившаяся Луиза, однако, не пропала. На ее брата сыпались милости короля за услуги, оказанные в России: орден Святого Людовика, ежегодная пенсия в
2000 ливров, частые аудиенции, похвальные отзывы о его статьях, посвященных
России, назначение сначала резидентом в Петербург, потом — тайным агентом
ШЕВАЛЬЕ ДЕ ЕОН: ШПИОН В ЮБКЕ 353
при посольстве в Лондоне... И вот тогда-то в обществе (не парижском, а лондонском) объявилась постаревшая и скорбная Луиза, теперь не де Бомон, а д'Еон.
Одновременно куда-то исчез ее брат. Она отвечала любопытствующим, что он в
отлучке, что у него — недоразумения с королем, который обвинил Луи в растрате
посольских денег, когда на самом-то деле казна задолжала ему 317 тысяч ливров,
и он теперь пытается получить их у Версальского двора.
Ее слушали с сочувствием, но, отвернувшись, иронически улыбались, потому
что всеведущие светские сплетники в подробностях рассказывали: да, д'Еон действительно проворовался, после чего предъявил правительству финансовые претензии, за невыполнение которых грозил обнародовать имеющуюся у него секретную переписку между Людовиком и Елизаветой Петровной. Король поручил знаменитому писателю Бомарше переговорить со своим бывшим любимцем и изъять у
него бумаги, могущие испортить отношения с Россией. Но д'Еон упрямился, требовал денег, и Людовик согласился в обмен на документы выдать приличествующее вознаграждение, но с условием — отныне и до смерти кавалеру д'Еону в память о перевоплощении в девицу Луизу де Бомон носить женское платье.
Он условие принял, вроде бы потешаясь над ним. А далее случилось странное: экс-д'Еон уже и сам заявлял о своей принадлежности к женскому полу и
даже хвалился тем, что, находясь в армии, участвуя в сражениях, где был ранен
в правую руку и в голову, среди военных людей сумел сохранить такое хрупкое
добро, как девичье целомудрие. Потом вдруг жаловался: женская одежда несообразна с его полом, вызывает насмешки над ним. Узнав о кончине Людовика
XV, он обратился к Людовику XVI: «Ваше величество, отмените указ предшественника хотя бы потому, что у меня нет никаких с