етная инструкция, датированная 1 июня 1755 г. Весьма
обширная, однако изложенная мельчайшим почерком, она умещалась между
стенками табакерки, с которой Макензи никогда не расставался. Она повелевала разведать численность русской армии и состояние русского флота, ход
русской торговли, взаимоотношения в правительстве. И взгляды фаворитов царствующей Елизаветы Петровны на международную политику России. Требовалось узнать, кто из них симпатизирует Англии, кто — Австрии или Пруссии, а
кто — Франции...
Оказалось, среди приверженцев Франции — граф Михаил Воронцов, вицеканцлер. К нему-то и направилась девица де Бомон, выпросив у графа тайное,
тет-а-тет, свидание. Михаил Илларионович, не чуравшийся плотских удовольствий, уступил настойчивости прелестной иностранки, живо вообразив вероятные фривольные приключения. И впрямь, после обмена любезностями гостья
решительно расстегнула корсет и сняла
башмаки. Но, увы, совсем не для того, ______
чего ждал игриво настроенный граф. Из
корсета Луиза извлекла грамоту Людовика XV, подтверждающую полномочия
предъявителя, а из подошвы башмака —
ключ к шифрованной переписке.
Затем обескураженный граф выслушал по-военному краткое и четкое изложение цели миссии скупщика мехов и его
племянницы. Людовик XV хотел бы восстановления разрушенных дипломатических связей России и Франции. Более того,
он приветствовал бы союз двух государств,
коему видит в России немало как сочувствующих, так и противников, и посему
полагает нужным воспользоваться услугами частных лиц для вручения императрице личного послания.
— Где оно? — спросил граф.
— В сочинении господина Монтескье, — и Луиза протянула толстую книгу с
золотым обрезом. В ее переплет, обтянутый
телячьей кожей, было вложено письмо Людовика Елизавете и шифровальная азбука Портрет кавалера д 'Бона
352 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
персонального назначения. — Я надеюсь, граф, — добавила Луиза, — вы составите
нарочную оказию, чтобы я могла вручить этот фолиант лично императрице...
Воронцов постарался, придумал повод, и Луиза де Бомон была представлена
Елизавете Петровне, произвела, очевидно, приятное впечатление, поскольку
вскоре была допущена в спальные комнаты государыни, изъявившей желание:
«Пусть Лизонька почитает мне вслух что-нибудь из французских авторов...» В
жарких покоях горели свечи, Елизавета Петровна, освободясь от одежд, полулежала на взбитых подушках.
Вероятно, в один из многих таких вечеров, когда чтение перемежалось рассказами о достоинствах Людовика XV, преклонявшегося, как оказалось, пред
красотой и мудростью российской императрицы, Луиза де Бомон и вскрыла
кожаный переплет книги Монтескье. Ну а в результате... По свидетельству
историков, вопреки препонам, чинимым при царском дворе русско-французскому сближению, Лизонька успела «расположить императрицу в пользу короля
до такой степени, что та написала Людовику самое дружелюбное письмо с предложением прислать официального дипломатического агента для заключения
взаимного союза между обоими государствами».
С этим секретным письмом девица де Бомон уехала на родину. А вместо нее
в Санкт-Петербург вскоре прибыл кавалер Дуглас Макензи в ранге посланника с секретарем — шевалье д'Еоном Облик шевалье кое-кого смутил, кое у
кого вызвал подозрение — был он внешне точной копией Лизоньки. Однако все
объяснилось причудой природы: секретарь и Луиза — близнецы!
Императрицу подобное объяснение удовлетворило, зато канцлер граф Алексей Петрович Бестужев-Р
обширная, однако изложенная мельчайшим почерком, она умещалась между
стенками табакерки, с которой Макензи никогда не расставался. Она повелевала разведать численность русской армии и состояние русского флота, ход
русской торговли, взаимоотношения в правительстве. И взгляды фаворитов царствующей Елизаветы Петровны на международную политику России. Требовалось узнать, кто из них симпатизирует Англии, кто — Австрии или Пруссии, а
кто — Франции...
Оказалось, среди приверженцев Франции — граф Михаил Воронцов, вицеканцлер. К нему-то и направилась девица де Бомон, выпросив у графа тайное,
тет-а-тет, свидание. Михаил Илларионович, не чуравшийся плотских удовольствий, уступил настойчивости прелестной иностранки, живо вообразив вероятные фривольные приключения. И впрямь, после обмена любезностями гостья
решительно расстегнула корсет и сняла
башмаки. Но, увы, совсем не для того, ______
чего ждал игриво настроенный граф. Из
корсета Луиза извлекла грамоту Людовика XV, подтверждающую полномочия
предъявителя, а из подошвы башмака —
ключ к шифрованной переписке.
Затем обескураженный граф выслушал по-военному краткое и четкое изложение цели миссии скупщика мехов и его
племянницы. Людовик XV хотел бы восстановления разрушенных дипломатических связей России и Франции. Более того,
он приветствовал бы союз двух государств,
коему видит в России немало как сочувствующих, так и противников, и посему
полагает нужным воспользоваться услугами частных лиц для вручения императрице личного послания.
— Где оно? — спросил граф.
— В сочинении господина Монтескье, — и Луиза протянула толстую книгу с
золотым обрезом. В ее переплет, обтянутый
телячьей кожей, было вложено письмо Людовика Елизавете и шифровальная азбука Портрет кавалера д 'Бона
352 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
персонального назначения. — Я надеюсь, граф, — добавила Луиза, — вы составите
нарочную оказию, чтобы я могла вручить этот фолиант лично императрице...
Воронцов постарался, придумал повод, и Луиза де Бомон была представлена
Елизавете Петровне, произвела, очевидно, приятное впечатление, поскольку
вскоре была допущена в спальные комнаты государыни, изъявившей желание:
«Пусть Лизонька почитает мне вслух что-нибудь из французских авторов...» В
жарких покоях горели свечи, Елизавета Петровна, освободясь от одежд, полулежала на взбитых подушках.
Вероятно, в один из многих таких вечеров, когда чтение перемежалось рассказами о достоинствах Людовика XV, преклонявшегося, как оказалось, пред
красотой и мудростью российской императрицы, Луиза де Бомон и вскрыла
кожаный переплет книги Монтескье. Ну а в результате... По свидетельству
историков, вопреки препонам, чинимым при царском дворе русско-французскому сближению, Лизонька успела «расположить императрицу в пользу короля
до такой степени, что та написала Людовику самое дружелюбное письмо с предложением прислать официального дипломатического агента для заключения
взаимного союза между обоими государствами».
С этим секретным письмом девица де Бомон уехала на родину. А вместо нее
в Санкт-Петербург вскоре прибыл кавалер Дуглас Макензи в ранге посланника с секретарем — шевалье д'Еоном Облик шевалье кое-кого смутил, кое у
кого вызвал подозрение — был он внешне точной копией Лизоньки. Однако все
объяснилось причудой природы: секретарь и Луиза — близнецы!
Императрицу подобное объяснение удовлетворило, зато канцлер граф Алексей Петрович Бестужев-Р