ак особого признания от городов и деревень.
Возможно, истина в том, что этот брак и сам по себе был для самозванки
большой удачей: действительно, могла ли желать лучшей доли девица, тем более если она на самом деле была отнюдь не знатного рода? Допустим. В таком
случае графиня Армуазская, достигнув своих корыстных целей, могла бы преспокойно почивать на лаврах, «отказавшись от новых дерзких шагов, чреватых
для нее разоблачением». Но что делает она? Она отправляет посланников с письмами в Орлеан и к королю, а затем и сама является в город, где все ее хорошо
знали и помнили.
«Если бы она не была Жанной, пишут некоторые историки, ее поведение
было бы не только опрометчивым, но и безумным... Ведь в Орлеане всякий мог
ее разоблачить — и люди, дававшие кров настоящей Жанне, и местная знать, й
ее родная мать Изабелла Роме».
И напротив, если бы она была настоящей Жанной, ей непременно следовало бы предпринять это паломничество. «Ведь именно в Орлеане она получила
всеобщее признание как героиня; именно в этом городе одержала она свою
первую победу, за которой последовали и другие; Орлеан стал колыбелью ее
славы: в Орлеане ее признали полководцем и главнокомандующей королевской армией; наконец, в Орлеане жила ее мать».
Но главным доводом защитников графини Армуазской является отношение
к ней ее супруга и его родственников.
Чем объяснить тот факт, что Робер Армуазский никогда не пытался изобличить Лжежанну, если та и вправду думала его провести? Как объяснить, что ни
сам он, ни кто-либо из его родственников не убрал со стены родового замка
герб, прославляющий самозванку?
Жан Гримо, последний из сторонников гипотезы о том, что графиня Армуазская была не кем иным, как Жанной д'Арк, писал: «Отношение Робера Армуазского и всей его родни, хорошо известной в Лотарингии, дары, преподнесенные
братьям дю Ли, посланникам графини Армуазской, высокие почести, которы
* Наундорф, Карл Вильгельм (1787—1845)— прусский авантюрист, самый известный из лжедофинов Франции, успешно выдававший себя за Людовика XVII, который
Умер в 1795 г., присвоив себе титул герцога Нормандского.
268
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
ми их удостоили, и невозможность массовой галлюцинации у жителей Орлеана — все эти бесспорные факты опровергают точку зрения тех, кто считает
Жанну Армуазскую самозванкой. Летопись настоятеля церкви Сен-Тибо, архивы Орлеанской крепости, нотариально заверенные бумаги — все это есть и
доказательство подлинности ее личности; все это с лихвой перевешивает любые предположения, основанные на вероятности».
Допустим — пока, — что графиня Армуазская и Жанна д'Арк — одно лицо.
Отсюда вытекает важный вывод, а именно: значит, Жанна не была казнена.
Каковы же доводы тех, кто считает, что казнь Орлеанской Девы — всегонавсего хорошо разыгранный спектакль?
Самое достоверное во всей этой истории — то, что многие французы не
поверили в «Руанский костер». В 1431 г. в Нормандии и за ее пределами ходили
самые невероятные и противоречивые слухи. Один руанский обыватель, некто
Пьер Кюскель. к примеру, рассказывал, будто англичане собрали пепел Девы и
швырнули его в Сену, «дабы удостовериться, что она не сбежала, чего они сильно боялись, ибо многие думали, что ей все же удалось бежать». Подобные слухи
были столь упорными и живучими, что даже в 1503 г. летописец Симфориен
Шампье отмечал: «Наперекор французам Жанну передали англичанам и те
сожгли ее в Руане; однако французы сие опровергают». Также осторожно сообщает об этом и
Возможно, истина в том, что этот брак и сам по себе был для самозванки
большой удачей: действительно, могла ли желать лучшей доли девица, тем более если она на самом деле была отнюдь не знатного рода? Допустим. В таком
случае графиня Армуазская, достигнув своих корыстных целей, могла бы преспокойно почивать на лаврах, «отказавшись от новых дерзких шагов, чреватых
для нее разоблачением». Но что делает она? Она отправляет посланников с письмами в Орлеан и к королю, а затем и сама является в город, где все ее хорошо
знали и помнили.
«Если бы она не была Жанной, пишут некоторые историки, ее поведение
было бы не только опрометчивым, но и безумным... Ведь в Орлеане всякий мог
ее разоблачить — и люди, дававшие кров настоящей Жанне, и местная знать, й
ее родная мать Изабелла Роме».
И напротив, если бы она была настоящей Жанной, ей непременно следовало бы предпринять это паломничество. «Ведь именно в Орлеане она получила
всеобщее признание как героиня; именно в этом городе одержала она свою
первую победу, за которой последовали и другие; Орлеан стал колыбелью ее
славы: в Орлеане ее признали полководцем и главнокомандующей королевской армией; наконец, в Орлеане жила ее мать».
Но главным доводом защитников графини Армуазской является отношение
к ней ее супруга и его родственников.
Чем объяснить тот факт, что Робер Армуазский никогда не пытался изобличить Лжежанну, если та и вправду думала его провести? Как объяснить, что ни
сам он, ни кто-либо из его родственников не убрал со стены родового замка
герб, прославляющий самозванку?
Жан Гримо, последний из сторонников гипотезы о том, что графиня Армуазская была не кем иным, как Жанной д'Арк, писал: «Отношение Робера Армуазского и всей его родни, хорошо известной в Лотарингии, дары, преподнесенные
братьям дю Ли, посланникам графини Армуазской, высокие почести, которы
* Наундорф, Карл Вильгельм (1787—1845)— прусский авантюрист, самый известный из лжедофинов Франции, успешно выдававший себя за Людовика XVII, который
Умер в 1795 г., присвоив себе титул герцога Нормандского.
268
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
ми их удостоили, и невозможность массовой галлюцинации у жителей Орлеана — все эти бесспорные факты опровергают точку зрения тех, кто считает
Жанну Армуазскую самозванкой. Летопись настоятеля церкви Сен-Тибо, архивы Орлеанской крепости, нотариально заверенные бумаги — все это есть и
доказательство подлинности ее личности; все это с лихвой перевешивает любые предположения, основанные на вероятности».
Допустим — пока, — что графиня Армуазская и Жанна д'Арк — одно лицо.
Отсюда вытекает важный вывод, а именно: значит, Жанна не была казнена.
Каковы же доводы тех, кто считает, что казнь Орлеанской Девы — всегонавсего хорошо разыгранный спектакль?
Самое достоверное во всей этой истории — то, что многие французы не
поверили в «Руанский костер». В 1431 г. в Нормандии и за ее пределами ходили
самые невероятные и противоречивые слухи. Один руанский обыватель, некто
Пьер Кюскель. к примеру, рассказывал, будто англичане собрали пепел Девы и
швырнули его в Сену, «дабы удостовериться, что она не сбежала, чего они сильно боялись, ибо многие думали, что ей все же удалось бежать». Подобные слухи
были столь упорными и живучими, что даже в 1503 г. летописец Симфориен
Шампье отмечал: «Наперекор французам Жанну передали англичанам и те
сожгли ее в Руане; однако французы сие опровергают». Также осторожно сообщает об этом и