етельствах очевидцев казни есть весьма точные наблюдения. Жан Рикье, кюре из Эдикура, служивший при Руанском Гоборе, писал: «И
когда она умерла, англичане, опасаясь, что пойдет молва, будто она сбежала,
заставили палача немного разгрести костер, дабы присутствующие могли воочию убедиться, что она мертва, и дабы потом никто не смел сказать, будто она
исчезла».
А вот еще одно свидетельство, не менее впечатляющее, — отрывок из газеты «Парижский обыватель» 1431 г.: «Вскоре пламя добралось до нее и спалило
ее платье, потом огонь стал лизать ее сзади, и все присутствующие увидели ее
совершенно нагую, так что никаких сомнений у толпы не было. Когда же люди
вдосталь насмотрелись на то, как она умирает, привязанная к столбу, палач
прибавил огня; пламя, точно неистовый зверь, набросилось на ее бренную плоть
и поглотило целиком, не оставив от нее ничего, кроме кучки пепла».
Палачи Жанны вовсе не хотели скрывать ее от толпы. Наоборот, им нужно
было, чтобы все убедились в ее смерти. И они сделали все возможное, чтобы
народ видел, как она умирает.
Но как же пресловутый подземный ход, так волнующий воображение? В
действительности... никакого подземного хода не было. В протоколе реабилитационного процесса о тайном подземном ходе, которым якобы пользовался Бэдфорд, навещая Жанну, не упоминается ни слова. Вот как выглядит интересующая нас часть этого протокола в толковании Мориса Гарсона: «У герцога Бэдфорда было некое потаенное место, откуда он мог хорошо видеть Жанну, и тех,
БЫЛА ЛИ СОЖЖЕНА ЖАННА Д'АРК?
271
кто к ней наведывался». А Шарль Самаран объясняет содержание этого текста
несколько по-иному. По его словам, герцог Бэдфорд прятался в закутке, откуда
он наблюдал, как к Жанне приходили какие-то уже немолодые женщины, дабы
проверить, дева она или нет. В самом деле, Бэдфорд вполне мог бывать в темнице, где держали Орлеанскую деву, и придаваться «созерцанию ее», однако место, откуда он наблюдал за нею, было просто убежищем, а вовсе не тайным
подземным ходом.
Тех же из читателей, кто продолжает верить в новоявленную Жанну д'Арк,
или графиню Армуазскую, потому что ее-де признали столько людей, мы, видимо, премного разочаруем, и сделать это помогут признания самой самозванки.
Из сообщений уже упомянутого нами «Парижского обывателя» известно,
что в августе 1440 г. народ мог лицезреть во Дворце, при королевском дворе,
женщину, которая в присутствии судебных властей громким и четким голосом
призналась, что выдавала себя за Жанну д'Арк, что она не Дева, что она обманным путем вышла замуж за благородного рыцаря, родила ему двух сыновей и
что теперь она глубоко раскаивается в содеянном и молит о прощении. Так на
глазах у изумленных парижан разрушилась великая легенда. Дальше женщина
рассказала, как она убила свою мать, подняла руку на родного отца, а потом
отправилась в Рим вымаливать прощение у папы; для удобства она переоделась
мужчиной, а по прибытии в Италию участвовала, как заправский воин, в ратных делах. Она сообщила, что «на войне убила двух неприятелей». Вернувшись
в Париж, она, однако, не пожелала расстаться с доспехами и, поступив в какой-то гарнизон, вновь занялась ратными делами. Быть может, все это и побудило ее выдать себя за Жанну Д'Арк? Что ж, вполне возможно! Во всяком случае, ясно, что женщина эта и была графиней Армуазской.
Вряд ли возможно, чтобы орлеанцы принимали с большим почетом двух
разных Дев, тем более с разницей в несколько месяцев. Совершенно очевидно,
что их гостьей была все т
когда она умерла, англичане, опасаясь, что пойдет молва, будто она сбежала,
заставили палача немного разгрести костер, дабы присутствующие могли воочию убедиться, что она мертва, и дабы потом никто не смел сказать, будто она
исчезла».
А вот еще одно свидетельство, не менее впечатляющее, — отрывок из газеты «Парижский обыватель» 1431 г.: «Вскоре пламя добралось до нее и спалило
ее платье, потом огонь стал лизать ее сзади, и все присутствующие увидели ее
совершенно нагую, так что никаких сомнений у толпы не было. Когда же люди
вдосталь насмотрелись на то, как она умирает, привязанная к столбу, палач
прибавил огня; пламя, точно неистовый зверь, набросилось на ее бренную плоть
и поглотило целиком, не оставив от нее ничего, кроме кучки пепла».
Палачи Жанны вовсе не хотели скрывать ее от толпы. Наоборот, им нужно
было, чтобы все убедились в ее смерти. И они сделали все возможное, чтобы
народ видел, как она умирает.
Но как же пресловутый подземный ход, так волнующий воображение? В
действительности... никакого подземного хода не было. В протоколе реабилитационного процесса о тайном подземном ходе, которым якобы пользовался Бэдфорд, навещая Жанну, не упоминается ни слова. Вот как выглядит интересующая нас часть этого протокола в толковании Мориса Гарсона: «У герцога Бэдфорда было некое потаенное место, откуда он мог хорошо видеть Жанну, и тех,
БЫЛА ЛИ СОЖЖЕНА ЖАННА Д'АРК?
271
кто к ней наведывался». А Шарль Самаран объясняет содержание этого текста
несколько по-иному. По его словам, герцог Бэдфорд прятался в закутке, откуда
он наблюдал, как к Жанне приходили какие-то уже немолодые женщины, дабы
проверить, дева она или нет. В самом деле, Бэдфорд вполне мог бывать в темнице, где держали Орлеанскую деву, и придаваться «созерцанию ее», однако место, откуда он наблюдал за нею, было просто убежищем, а вовсе не тайным
подземным ходом.
Тех же из читателей, кто продолжает верить в новоявленную Жанну д'Арк,
или графиню Армуазскую, потому что ее-де признали столько людей, мы, видимо, премного разочаруем, и сделать это помогут признания самой самозванки.
Из сообщений уже упомянутого нами «Парижского обывателя» известно,
что в августе 1440 г. народ мог лицезреть во Дворце, при королевском дворе,
женщину, которая в присутствии судебных властей громким и четким голосом
призналась, что выдавала себя за Жанну д'Арк, что она не Дева, что она обманным путем вышла замуж за благородного рыцаря, родила ему двух сыновей и
что теперь она глубоко раскаивается в содеянном и молит о прощении. Так на
глазах у изумленных парижан разрушилась великая легенда. Дальше женщина
рассказала, как она убила свою мать, подняла руку на родного отца, а потом
отправилась в Рим вымаливать прощение у папы; для удобства она переоделась
мужчиной, а по прибытии в Италию участвовала, как заправский воин, в ратных делах. Она сообщила, что «на войне убила двух неприятелей». Вернувшись
в Париж, она, однако, не пожелала расстаться с доспехами и, поступив в какой-то гарнизон, вновь занялась ратными делами. Быть может, все это и побудило ее выдать себя за Жанну Д'Арк? Что ж, вполне возможно! Во всяком случае, ясно, что женщина эта и была графиней Армуазской.
Вряд ли возможно, чтобы орлеанцы принимали с большим почетом двух
разных Дев, тем более с разницей в несколько месяцев. Совершенно очевидно,
что их гостьей была все т