м на “Первом учителе” и был вторым режиссером на разных картинах. А потом куда-то исчез.
Приезжаю я на фестиваль в Западный Берлин с фильмом “Осенний марафон”, захожу в гостиницу, там сидит Изя.
Оказывается, он уехал в Израиль, там отслужил в армии. А теперь живет в Западном Берлине с мамой, женой и детьми.
— Гиечка, привет! А я тебя жду.
И тут же попросил устроить его к Гамбарову (западногерманский продюсер).
— Но как? Мы же не в Москве, Изя.
— Я ему нужен! Он работает с русскими, а я идеально владею и немецким, и русским.
Гамбаров с Изей встретился, а после сказал:
— Ладно, я его возьму, но скажи, что сначала пусть язык выучит хоть немного, чтобы можно было разобрать, что он говорит.
Последний день у меня был свободный, и мы пошли с Изей покупать подарки. Когда всем подарки купил, у меня осталось 25 марок — на них я хотел купить лекарство для печени “равахол”. Но Изя не дал мне его купить, сказал, что здесь столько наших врачей — он мне бесплатно это лекарство принесет.
Потом я остановился посмотреть оправу для очков. Оправы были очень дорогие.
— А тебе что, нужны очки? — спросил Изя.
— Ты не видишь, что я в очках?
— А сколько у тебя?
— Плюс два.
Потом я хотел купить кошелек для ключей. Он мне не дал этого сделать, сказал, что нечего деньги на ветер выбрасывать, у него дома без дела точно такой же валяется, и он мне его принесет.
Я понял, что Изя мне ничего не даст купить, и под каким-то предлогом от него отделался и купил себе маленький швейцарский ножичек с пилкой и ножницами, в футляре. (С этим ножичком я не расстаюсь, он мой талисман.) Когда снимали “Кин-дза-дзу” в Каракумах, я вдруг обнаружил, что ножичка в кармане нет, и вся группа искала ножичек два часа на несусветной жаре. Все знали, я уверен, что ножичек приносит удачу.
Потом зашел в фестивальный комитет, забрал билеты на самолет назавтра и вернулся в гостиницу. Когда вошел в свой номер, увидел посреди комнаты большой картонный ящик. Спустился к портье, тот объяснил, что ящик принес посыльный, сказал: для господина Данелия.
Я открыл ящик. И извлек оттуда вечернее платье из гофрированного шелка. Потом еще одно платье, но уже широкое и цветастое. Далее коробку с пакетиками (потрогал, внутри какая-то жидкость) и очки в модной оправе. Примерил — ничего не вижу, стекла минус. А на самом дне лежал красный советский дерматиновый кошелек для ключей.
Я позвонил Изе. Он объяснил, что вечернее платье — это “Диор”, есть такая французская фирма, очень престижная — для Ланочки, она, наверное, уже подросла.
— А тряпка цыганская кому?
— Это не тряпка. Это платье тоже “Диор”, сейчас самое модное! Я не знаю, кто у тебя любовница, но знаю, что в Москве проще найти любовницу, чем достать такое платье.
— А в пакетиках что?
— Лекарство, забыл, как называется, там есть инструкция, я тебе вечером переведу.
— От чего оно?
— От почек.
— Мне же надо от печени!
— Гиечка, что украли, то и принес!
Когда мы с Сашей приехали в Склифосовского, Изя уже скончался. Он попал под машину, когда вышел из посольства, в шесть пятнадцать, очевидно, чтобы ехать ко мне.
Госпремия
“Осенний марафон” получил Госпремию РСФСР. Всех, кто получил, пригласили в Дом Совета Министров РСФСР на прием.
Пришли. Мраморные белые стены, хрустальные люстры, высокие потолки, светло и все блестит. Вручили нам медали,
Приезжаю я на фестиваль в Западный Берлин с фильмом “Осенний марафон”, захожу в гостиницу, там сидит Изя.
Оказывается, он уехал в Израиль, там отслужил в армии. А теперь живет в Западном Берлине с мамой, женой и детьми.
— Гиечка, привет! А я тебя жду.
И тут же попросил устроить его к Гамбарову (западногерманский продюсер).
— Но как? Мы же не в Москве, Изя.
— Я ему нужен! Он работает с русскими, а я идеально владею и немецким, и русским.
Гамбаров с Изей встретился, а после сказал:
— Ладно, я его возьму, но скажи, что сначала пусть язык выучит хоть немного, чтобы можно было разобрать, что он говорит.
Последний день у меня был свободный, и мы пошли с Изей покупать подарки. Когда всем подарки купил, у меня осталось 25 марок — на них я хотел купить лекарство для печени “равахол”. Но Изя не дал мне его купить, сказал, что здесь столько наших врачей — он мне бесплатно это лекарство принесет.
Потом я остановился посмотреть оправу для очков. Оправы были очень дорогие.
— А тебе что, нужны очки? — спросил Изя.
— Ты не видишь, что я в очках?
— А сколько у тебя?
— Плюс два.
Потом я хотел купить кошелек для ключей. Он мне не дал этого сделать, сказал, что нечего деньги на ветер выбрасывать, у него дома без дела точно такой же валяется, и он мне его принесет.
Я понял, что Изя мне ничего не даст купить, и под каким-то предлогом от него отделался и купил себе маленький швейцарский ножичек с пилкой и ножницами, в футляре. (С этим ножичком я не расстаюсь, он мой талисман.) Когда снимали “Кин-дза-дзу” в Каракумах, я вдруг обнаружил, что ножичка в кармане нет, и вся группа искала ножичек два часа на несусветной жаре. Все знали, я уверен, что ножичек приносит удачу.
Потом зашел в фестивальный комитет, забрал билеты на самолет назавтра и вернулся в гостиницу. Когда вошел в свой номер, увидел посреди комнаты большой картонный ящик. Спустился к портье, тот объяснил, что ящик принес посыльный, сказал: для господина Данелия.
Я открыл ящик. И извлек оттуда вечернее платье из гофрированного шелка. Потом еще одно платье, но уже широкое и цветастое. Далее коробку с пакетиками (потрогал, внутри какая-то жидкость) и очки в модной оправе. Примерил — ничего не вижу, стекла минус. А на самом дне лежал красный советский дерматиновый кошелек для ключей.
Я позвонил Изе. Он объяснил, что вечернее платье — это “Диор”, есть такая французская фирма, очень престижная — для Ланочки, она, наверное, уже подросла.
— А тряпка цыганская кому?
— Это не тряпка. Это платье тоже “Диор”, сейчас самое модное! Я не знаю, кто у тебя любовница, но знаю, что в Москве проще найти любовницу, чем достать такое платье.
— А в пакетиках что?
— Лекарство, забыл, как называется, там есть инструкция, я тебе вечером переведу.
— От чего оно?
— От почек.
— Мне же надо от печени!
— Гиечка, что украли, то и принес!
Когда мы с Сашей приехали в Склифосовского, Изя уже скончался. Он попал под машину, когда вышел из посольства, в шесть пятнадцать, очевидно, чтобы ехать ко мне.
Госпремия
“Осенний марафон” получил Госпремию РСФСР. Всех, кто получил, пригласили в Дом Совета Министров РСФСР на прием.
Пришли. Мраморные белые стены, хрустальные люстры, высокие потолки, светло и все блестит. Вручили нам медали,