.
Вдруг дверь кабинета министра распахнулась, вышел министр, оглядел присутствующих и сказал твердо:
— Фильм “Не горюй!” — хороший и нужный фильм! И хватит об этом!
Котеночкин тут же позвонил мне и сообщил, что министр картину хвалит. Примерно через час позвонил Сурин и сообщил, что фильму “Не горюй!” присвоили первую категорию. А ближе к вечеру позвонили из иностранного отдела “Госкино” и сказали, что фильм посылают на фестиваль в Аргентину, в Мар-дель-Плата.
Спасибо за подарок ко дню рождения!
Третья встреча (последняя)
В 1978 году раздался звонок:
— Георгий, здравствуй, это Василий Павлович беспокоит.
— Здравствуйте, Василий Павлович!
— Георгий, ты меня совсем забыл, я уже год в Москве, а ты мне ни разу не позвонил!
— Василий Павлович, извините, но у меня нет вашего телефона.
Мжаванадзе я вообще никогда не звонил и видел его всего три раза — два раза в Доме приемов на Воробьевых горах и один — в Тбилиси, когда показывал “Не горюй!”.
Мжаванадзе сказал, что слышал, что я снял фильм про Грузию, и спросил, не смогу ли я его показать. Я предложил посмотреть фильм послезавтра, в среду днем, на “Мосфильме”.
Чтобы получить на “Мосфильме” просмотровый зал, нужно было разрешение директора студии. Я пошел к директору (директором “Мосфильма” уже был Николай Трофимович Сизов). Сизов разрешение подписал и спросил, кому я буду показывать фильм. Я сказал — Мжаванадзе. Сизов возмутился:
— Ты еще Подгорного позови! Давай бумагу назад, я отменяю зал!
(Мжаванадзе “за неполное соответствие” отправили на пенсию уже почти два года назад, а Председателя Верховного Совета СССР Подгорного — совсем недавно, на прошлой неделе).
Я сообразил, что зря упомянул Мжаванадзе, и соврал, что зал просил Вахтанг Кикабидзе, чтобы показать фильм Алле Пугачевой и Иосифу Кобзону. А про Мжаванадзе я оговорился, перепутал с Кикабидзе.
— Вот так и напиши, что просишь зал для показа артистам, — сказал Николай Трофимович.
Мжаванадзе приехал на “Мосфильм” с женой. Фильм посмотрел, похвалил, поблагодарил, и они уехали. А я расстроился.
На тот просмотр я пригласил еще человек двадцать знакомых, которых не смог пригласить в Дом кино (не хватило билетов). Были и грузины. Я не надеялся, что мои гости, увидев Мжаванадзе, будут прыгать от радости, но думал, что они отнесутся к нему с уважением. Ничего подобного! Когда он пришел, некоторые сухо кивнули, а остальные вообще сделали вид, что его не заметили. Старика даже в дверь первым не пропустили.
Мне было стыдно.
Ленин, а, Ленин, на меня посмотри!
Когда Сталин умер, его положили рядом с Лениным, а на гранитной плите над входом в Мавзолей написали: “Ленин — Сталин”. А потом подумали-подумали и решили Сталина оттуда убрать.
В 1956 году в Тбилиси, в садике на набережной, возле памятника Сталину собрался по этому поводу митинг. Ораторы говорили, что Сталина надо оставить в Мавзолее, он такой же хороший, как Ленин (Ленин стал таким плохим, как Сталин, намного позже).
В тот же день Мжаванадзе позвонил Хрущев и предупредил, что если он — Мжаванадзе — немедленно не наведет порядок, то он — Хрущев — депортирует всех грузин в Казахстан, куда Сталин депортировал чеченцев.
Министр МВД Грузии предложил разогнать митингующих водометами, но Мжаванадзе не согласился: там пожилые люди, дети — простудятся. “Два-три дня поговорят-поговорят и разойдутся по домам”. Васи
Вдруг дверь кабинета министра распахнулась, вышел министр, оглядел присутствующих и сказал твердо:
— Фильм “Не горюй!” — хороший и нужный фильм! И хватит об этом!
Котеночкин тут же позвонил мне и сообщил, что министр картину хвалит. Примерно через час позвонил Сурин и сообщил, что фильму “Не горюй!” присвоили первую категорию. А ближе к вечеру позвонили из иностранного отдела “Госкино” и сказали, что фильм посылают на фестиваль в Аргентину, в Мар-дель-Плата.
Спасибо за подарок ко дню рождения!
Третья встреча (последняя)
В 1978 году раздался звонок:
— Георгий, здравствуй, это Василий Павлович беспокоит.
— Здравствуйте, Василий Павлович!
— Георгий, ты меня совсем забыл, я уже год в Москве, а ты мне ни разу не позвонил!
— Василий Павлович, извините, но у меня нет вашего телефона.
Мжаванадзе я вообще никогда не звонил и видел его всего три раза — два раза в Доме приемов на Воробьевых горах и один — в Тбилиси, когда показывал “Не горюй!”.
Мжаванадзе сказал, что слышал, что я снял фильм про Грузию, и спросил, не смогу ли я его показать. Я предложил посмотреть фильм послезавтра, в среду днем, на “Мосфильме”.
Чтобы получить на “Мосфильме” просмотровый зал, нужно было разрешение директора студии. Я пошел к директору (директором “Мосфильма” уже был Николай Трофимович Сизов). Сизов разрешение подписал и спросил, кому я буду показывать фильм. Я сказал — Мжаванадзе. Сизов возмутился:
— Ты еще Подгорного позови! Давай бумагу назад, я отменяю зал!
(Мжаванадзе “за неполное соответствие” отправили на пенсию уже почти два года назад, а Председателя Верховного Совета СССР Подгорного — совсем недавно, на прошлой неделе).
Я сообразил, что зря упомянул Мжаванадзе, и соврал, что зал просил Вахтанг Кикабидзе, чтобы показать фильм Алле Пугачевой и Иосифу Кобзону. А про Мжаванадзе я оговорился, перепутал с Кикабидзе.
— Вот так и напиши, что просишь зал для показа артистам, — сказал Николай Трофимович.
Мжаванадзе приехал на “Мосфильм” с женой. Фильм посмотрел, похвалил, поблагодарил, и они уехали. А я расстроился.
На тот просмотр я пригласил еще человек двадцать знакомых, которых не смог пригласить в Дом кино (не хватило билетов). Были и грузины. Я не надеялся, что мои гости, увидев Мжаванадзе, будут прыгать от радости, но думал, что они отнесутся к нему с уважением. Ничего подобного! Когда он пришел, некоторые сухо кивнули, а остальные вообще сделали вид, что его не заметили. Старика даже в дверь первым не пропустили.
Мне было стыдно.
Ленин, а, Ленин, на меня посмотри!
Когда Сталин умер, его положили рядом с Лениным, а на гранитной плите над входом в Мавзолей написали: “Ленин — Сталин”. А потом подумали-подумали и решили Сталина оттуда убрать.
В 1956 году в Тбилиси, в садике на набережной, возле памятника Сталину собрался по этому поводу митинг. Ораторы говорили, что Сталина надо оставить в Мавзолее, он такой же хороший, как Ленин (Ленин стал таким плохим, как Сталин, намного позже).
В тот же день Мжаванадзе позвонил Хрущев и предупредил, что если он — Мжаванадзе — немедленно не наведет порядок, то он — Хрущев — депортирует всех грузин в Казахстан, куда Сталин депортировал чеченцев.
Министр МВД Грузии предложил разогнать митингующих водометами, но Мжаванадзе не согласился: там пожилые люди, дети — простудятся. “Два-три дня поговорят-поговорят и разойдутся по домам”. Васи