живому.
- Нет, Кыся, нам главное, чтоб нас никто до Мюнхена не тормознул! --
упрямо сказал Водила, напрочь разрушив мои сладкие иллюзии, навеянные мягким
светом приборного щитка. - Не станут же они пулять в центре большого
города?! Там-то мы уж как-нибудь отмахнемся. Мне бы товарища "Калашникова".
Я бы им, блядям, показал светлое будущее! Ладно, хер с ними пока... Давай-ка
перекусим лучше.
Очень ловко, не снижая скорости и не снимая левую руку с руля, одной
правой рукой и зубами, Водила разорвал целлофановый пакет с ветчиной,
"колбаску" с фаршем, открыл коробочку с сыром и вытащил булочки. Все это он
разложил на бумажном полотенце прямо на моем сиденьи и для себя открыл
большущую бутылку "Кока-колы". Мне же Водила ухитрился налить молока в
неизвестно откуда появившуюся квадратную пластмассовую коробочку.
- Ты не брезгуй этой посудкой, - сказал мне Водила. - Она из-под
мороженого, чистая. Я ее специально для тебя в лавке попросил. Так что прошу
к столу, Кыся!..
А через два с половиной часа произошло то, что я уже один раз ВИДЕЛ...
Когда до Мюнхена оставалось километров десять, и в лилово-черном небе уже
светилось гигантское розовое зарево большого вечернего города, я увидел, как
белый микроавтобус "Тойота" выехал из правого ряда в средний, мгновенно
поровнялся с нами, а затем... Вымотанный дальней дорогой Водила смотрел
только вперед. Я же, чтобы лучше видеть, что произойдет дальше, перелез со
спинки своего кресла на спинку кресла Водилы и привалился боком к его
затылку. Мало ли куда еще захочет выстрелить этот страшненький Алик?.. А так
я хоть смогу успеть наклонить голову Водилы пониже.
Водила рассмеялся, сказал мне хриплым от усталости голосом:
- Точно, Кыся... Давай, помассируй мне шею, а то затекла, черт бы ее
побрал! Старею, Кыся. Мать ее за ногу - судьбу шоферскую...
Затем я увидел, как автоматически опустилось правое стекло кабины
"Тойоты" и оттуда высунулась худенькая рука Алика с большим пистолетом и
навинченным длинным глушителем из американских телевизионных сериалов. Мало
того, я увидел лицо Алика... Левой рукой он держал руль, поглядывая на
дорогу, бежавшую нам навстречу со скоростью сто двадцать километров в час, и
старался перегнуться от руля в нашу сторону так, чтобы точно попасть из
пистолета нам в левое переднее колесо. В какой-то миг он увидел меня,
стоящего на задних лапах, в ужасе прилипшего к стеклу, и тут произошло то,
чего не было в том моем ВИДЕНИИ! Алик усмехнулся, подмигнул мне весело, и
выстрелил... Выстрела я не слышал. Я только почувствовал, как резко вильнула
наша машина в сторону, услышал, как под нашей кабиной что-то тревожно
зашлепало, и Водила хрипло выматерился такими словами, каких я не мог бы
услышать ни в каком своем самом фантастическом видении. "Ах, ебть!..
Передний скат спустил, бля, сука!!! Мать их..." - были самыми-самыми
приличными. Просто для детей дошкольного возраста. Остальные слова были
чудовищным и бессмысленным нагромождением омерзительно грязного мата,
призванного выразить всего лишь два нормальных человеческих ощущения -
злости и удивления. Под нескончаемые матюги Водила стал притормаживать, и
когда в свете наших фар появилась табличка "Р" -- 200 м", хрипло выдохнул:
- Слава те, Господи!.. Есть хоть куда съехать...
...Все было, как в моем
- Нет, Кыся, нам главное, чтоб нас никто до Мюнхена не тормознул! --
упрямо сказал Водила, напрочь разрушив мои сладкие иллюзии, навеянные мягким
светом приборного щитка. - Не станут же они пулять в центре большого
города?! Там-то мы уж как-нибудь отмахнемся. Мне бы товарища "Калашникова".
Я бы им, блядям, показал светлое будущее! Ладно, хер с ними пока... Давай-ка
перекусим лучше.
Очень ловко, не снижая скорости и не снимая левую руку с руля, одной
правой рукой и зубами, Водила разорвал целлофановый пакет с ветчиной,
"колбаску" с фаршем, открыл коробочку с сыром и вытащил булочки. Все это он
разложил на бумажном полотенце прямо на моем сиденьи и для себя открыл
большущую бутылку "Кока-колы". Мне же Водила ухитрился налить молока в
неизвестно откуда появившуюся квадратную пластмассовую коробочку.
- Ты не брезгуй этой посудкой, - сказал мне Водила. - Она из-под
мороженого, чистая. Я ее специально для тебя в лавке попросил. Так что прошу
к столу, Кыся!..
А через два с половиной часа произошло то, что я уже один раз ВИДЕЛ...
Когда до Мюнхена оставалось километров десять, и в лилово-черном небе уже
светилось гигантское розовое зарево большого вечернего города, я увидел, как
белый микроавтобус "Тойота" выехал из правого ряда в средний, мгновенно
поровнялся с нами, а затем... Вымотанный дальней дорогой Водила смотрел
только вперед. Я же, чтобы лучше видеть, что произойдет дальше, перелез со
спинки своего кресла на спинку кресла Водилы и привалился боком к его
затылку. Мало ли куда еще захочет выстрелить этот страшненький Алик?.. А так
я хоть смогу успеть наклонить голову Водилы пониже.
Водила рассмеялся, сказал мне хриплым от усталости голосом:
- Точно, Кыся... Давай, помассируй мне шею, а то затекла, черт бы ее
побрал! Старею, Кыся. Мать ее за ногу - судьбу шоферскую...
Затем я увидел, как автоматически опустилось правое стекло кабины
"Тойоты" и оттуда высунулась худенькая рука Алика с большим пистолетом и
навинченным длинным глушителем из американских телевизионных сериалов. Мало
того, я увидел лицо Алика... Левой рукой он держал руль, поглядывая на
дорогу, бежавшую нам навстречу со скоростью сто двадцать километров в час, и
старался перегнуться от руля в нашу сторону так, чтобы точно попасть из
пистолета нам в левое переднее колесо. В какой-то миг он увидел меня,
стоящего на задних лапах, в ужасе прилипшего к стеклу, и тут произошло то,
чего не было в том моем ВИДЕНИИ! Алик усмехнулся, подмигнул мне весело, и
выстрелил... Выстрела я не слышал. Я только почувствовал, как резко вильнула
наша машина в сторону, услышал, как под нашей кабиной что-то тревожно
зашлепало, и Водила хрипло выматерился такими словами, каких я не мог бы
услышать ни в каком своем самом фантастическом видении. "Ах, ебть!..
Передний скат спустил, бля, сука!!! Мать их..." - были самыми-самыми
приличными. Просто для детей дошкольного возраста. Остальные слова были
чудовищным и бессмысленным нагромождением омерзительно грязного мата,
призванного выразить всего лишь два нормальных человеческих ощущения -
злости и удивления. Под нескончаемые матюги Водила стал притормаживать, и
когда в свете наших фар появилась табличка "Р" -- 200 м", хрипло выдохнул:
- Слава те, Господи!.. Есть хоть куда съехать...
...Все было, как в моем