а.
Голова у меня шла кругом и ни о чем другом, кроме того, что
через полтора часа я увижу Шуру, - я и думать не мог.
Помню только, что внутри вертолет был очень большой и
напоминал просторный уютный салон с мягкими креслами лицом друг
к другу, со столиками, баром и еще с чем-то, что меня отнюдь не
поразило в тот момент. Летел бы я сейчас просто на какую-нибудь
загородную прогулку, я восхитился бы и еще чем-нибудь. А
сейчас...
А сейчас я вел себя несколько необычно даже для самого себя:
то я прижимался к Ларри Брауну и замирал, зажмурив глаза и
обхватив голову лапами, то начинал нервно мотаться по салону,
заскакивал к летчикам в кабину (мне это разрешили еще на
земле), вглядывался в серую пелену близкого неба, нервно крутил
башкой, всматривался в сопровождающие нас два военных, как
сказал Ларри, "Пентагоновских", вертолета охраны, а потом снова
выскакивал в салон и через каждые пять минут спрашивал у
бедного Ларри Брауна - сколько нам еще осталось лететь до
Нью-Йорка?..
Как меня и предупреждал Сокс, компания с нами летела
большая. Газетные журналисты, телевизионные операторы,
снимавшие нас для дневных и вечерних "Новостей", а один Телетип
вел прямой репортаж о нашем полете на какой-то жутко мощный
канал "Мирового Телевидения"!
Еще пара типов с микрофонами безостановочно молотили для
радио - в "Детскую передачу", в "Досуг домашней хозяйки", в
"Новости животного мира Америки" и почему-то в "Час ветерана"!
Несли они чудовищную и беспардонную ахинею, были
поразительно безграмотны и наглы, и, если бы не Ларри Браун,
вполне вероятно, что уж одному-то из них я бы обязательно
вцепился в рожу! Так они меня достали!..
Правда, об этом меня еще на земле предупреждал Сокс, что
такое может произойти и чтобы я постарался не обращать ни на
что внимания.
...Помню, когда все Клинтоны провожали меня - вертолет сел
тут же, у Белого Дома, на одну маленькую часть из тех
восемнадцати и семи десятых акров (кто бы мне объяснил, что это
такое?), мы с Соксом отошли в сторонку пописать.
На нервной почве на меня обрушились частые позывы, но,
несмотря на уверения Сокса, что в вертолете есть превосходный
туалет, я, согласно своим принципам и многолетним привычкам,
решил закончить все ЭТИ ДЕЛА перед вылетом, на земле.
Так вот, когда мы отошли к какому-то обычному деревцу и
справили малую нужду, Сокс сказал:
- Кстати, ты знаешь, что это за дерево?
Мне в эту секунду было настолько на это наплевать, что я ему
даже не ответил.
Хамство, конечно, с моей стороны, но и Сокс мог бы понять,
что мне сейчас не до выяснения, что я обоссал напоследок в саду
Белого Дома.
Я всем своим существом был уже в Нью-Йорке, в глазах у меня
уже стоял только Шура, где-то рядом в сознании маячили
Тимурчик, Рут, мистер Борис Могилевский, детектив Джек Пински,
Кот Хемфри, а на первом плане - ШУРА, ШУРА и ШУРА!
А тут мне в душу грубо влезает Сокс и спрашивает, что за
дерево мы обоссали?!
Однако мое молчание ни в коей мере не смутило Сокса, и он,
подняв морду, оглядел окропленное нами дерево и со слегка
фальшивым пафосом так задумчиво сказал:
- Это дерево посадил Айк...
Не отвечать на вторую фразу было бы вообще свинством, и я
без всякого интереса спросил:
- Кто?
- Айк! - повторил Сокс, как само собой разумеющееся. - Ну,
Голова у меня шла кругом и ни о чем другом, кроме того, что
через полтора часа я увижу Шуру, - я и думать не мог.
Помню только, что внутри вертолет был очень большой и
напоминал просторный уютный салон с мягкими креслами лицом друг
к другу, со столиками, баром и еще с чем-то, что меня отнюдь не
поразило в тот момент. Летел бы я сейчас просто на какую-нибудь
загородную прогулку, я восхитился бы и еще чем-нибудь. А
сейчас...
А сейчас я вел себя несколько необычно даже для самого себя:
то я прижимался к Ларри Брауну и замирал, зажмурив глаза и
обхватив голову лапами, то начинал нервно мотаться по салону,
заскакивал к летчикам в кабину (мне это разрешили еще на
земле), вглядывался в серую пелену близкого неба, нервно крутил
башкой, всматривался в сопровождающие нас два военных, как
сказал Ларри, "Пентагоновских", вертолета охраны, а потом снова
выскакивал в салон и через каждые пять минут спрашивал у
бедного Ларри Брауна - сколько нам еще осталось лететь до
Нью-Йорка?..
Как меня и предупреждал Сокс, компания с нами летела
большая. Газетные журналисты, телевизионные операторы,
снимавшие нас для дневных и вечерних "Новостей", а один Телетип
вел прямой репортаж о нашем полете на какой-то жутко мощный
канал "Мирового Телевидения"!
Еще пара типов с микрофонами безостановочно молотили для
радио - в "Детскую передачу", в "Досуг домашней хозяйки", в
"Новости животного мира Америки" и почему-то в "Час ветерана"!
Несли они чудовищную и беспардонную ахинею, были
поразительно безграмотны и наглы, и, если бы не Ларри Браун,
вполне вероятно, что уж одному-то из них я бы обязательно
вцепился в рожу! Так они меня достали!..
Правда, об этом меня еще на земле предупреждал Сокс, что
такое может произойти и чтобы я постарался не обращать ни на
что внимания.
...Помню, когда все Клинтоны провожали меня - вертолет сел
тут же, у Белого Дома, на одну маленькую часть из тех
восемнадцати и семи десятых акров (кто бы мне объяснил, что это
такое?), мы с Соксом отошли в сторонку пописать.
На нервной почве на меня обрушились частые позывы, но,
несмотря на уверения Сокса, что в вертолете есть превосходный
туалет, я, согласно своим принципам и многолетним привычкам,
решил закончить все ЭТИ ДЕЛА перед вылетом, на земле.
Так вот, когда мы отошли к какому-то обычному деревцу и
справили малую нужду, Сокс сказал:
- Кстати, ты знаешь, что это за дерево?
Мне в эту секунду было настолько на это наплевать, что я ему
даже не ответил.
Хамство, конечно, с моей стороны, но и Сокс мог бы понять,
что мне сейчас не до выяснения, что я обоссал напоследок в саду
Белого Дома.
Я всем своим существом был уже в Нью-Йорке, в глазах у меня
уже стоял только Шура, где-то рядом в сознании маячили
Тимурчик, Рут, мистер Борис Могилевский, детектив Джек Пински,
Кот Хемфри, а на первом плане - ШУРА, ШУРА и ШУРА!
А тут мне в душу грубо влезает Сокс и спрашивает, что за
дерево мы обоссали?!
Однако мое молчание ни в коей мере не смутило Сокса, и он,
подняв морду, оглядел окропленное нами дерево и со слегка
фальшивым пафосом так задумчиво сказал:
- Это дерево посадил Айк...
Не отвечать на вторую фразу было бы вообще свинством, и я
без всякого интереса спросил:
- Кто?
- Айк! - повторил Сокс, как само собой разумеющееся. - Ну,