нна.
Двое. Одному - невысокому
- около пятидесяти, второму - толстому, молодому - лет
тридцать. Информацию срочно!
Ларри присел на корточки, вынул из уха маленькую штучку на
проводе, и мы все трое немедленно услышали:
- Старший - Депутат Государственной Думы России от
Санкт-Петербурга, глава "Движения защиты прав домашних
Животные", видный деятель России по охране Животного мира,
Молодой - депутат Русской Думы от Вологодской области,
генеральный директор филиала этого "Движения" в Вологде.
Подробности?
- Не нужны, - сказал Ларри и отключился от этой
замечательной службы информации. - Ты, наверное, ошибся,
Мартын. Или видел их когда-нибудь по телевизору.
Сокс подождал, когда Ларри поднимется во весь рост, и тихо
спросил меня так, чтобы Ларри не слышал:
- Кто это, Кыся? - и показал на Пилипенко.
- Это самый плохой и страшный Человек на свете, - так же
тихо ответил я ему.
- Хочешь, я его сейчас обоссу? Мне за это ничего не будет! -
тут же великодушно предложил Сокс.
- Нет, Сокс. Не нужно. Я что-нибудь сам придумаю. У меня с
ним старые счеты...
И тут Ларри сказал:
- Все, ребятки, все! Они уже в Банкетном зале... Валите,
пареньки, прямо туда, к креслу Президента. Иди, Мартын. Сокс
знает, он покажет куда...
- А ты? - спросил я, испугавшись теперь остаться без такой
верной охраны, как Ларри Браун.
- Там и без меня хватит, Кыся, - ласково сказал Ларри. - Я
вас здесь подожду.
И мы с Соксом по стеночке, по стеночке проскочили в
Банкетный зал к Президентскому креслу.
Ах, как прекрасен был этот Банкетный зал!
И если бы не присутствие в нем Пилипенко и Васьки, я
восхитился бы этим залом еще сильнее. И уж наверняка гораздо
подробнее смог бы рассказать про круглые столы, накрытые очень
красивыми красными скатертями с широкими золотыми полосами... И
низкий, плотный, с удивительным вкусом подобранный букет
разноцветных роз на каждом столе в короткой красивой вазе... И
по четыре длинные свечи в очень высоких подсвечниках - чтобы
пламя от свечей не слепило бы сидящих за столом...
Как успел сообщить мне Сокс, за столами сидели по десять
Человек. Четверо русских и пятеро американцев. И один
синхронный переводчик.
В каждом столе были встроены микрофоны. Человек, который
захочет выступить и сказать что-то Людям, мог не напрягать
голос. А может быть, и не только для этого...
И, конечно, если бы не Пилипенко и Васька, я смог бы по
достоинству оценить и замечательное красное вечернее платье
Хиллари, и прелестную мордочку Челси.
Но вообще, оглядев всех Женщин, сидящих в Банкетном зале
Белого Дома, я все равно продолжал бы утверждать, что, если бы
Рут Истлейк была бы сейчас здесь - даже в своих обычных джинсах
и кофте с широкими рукавами,
- она была бы самой КРАСИВОЙ ЖЕНЩИНОЙ в этом зале!
Честно говоря, все это я увидел потом. А сейчас я торчал под
столом между ног Президента и его дочери Челси, а Соксу
подставили такой специальный высокий стульчик типа нашего
детского, в котором маленький ребенок мог бы сидеть за одним
столом со взрослыми.
Когда Билли предложил мне занять место на этом стульчике
рядом с Соксом, я отказался, сказав, что мне отсюда пока что
удобнее будет подсказывать ему, правду говорит Человек или нет.
И Президент со мной согласился.
На
Двое. Одному - невысокому
- около пятидесяти, второму - толстому, молодому - лет
тридцать. Информацию срочно!
Ларри присел на корточки, вынул из уха маленькую штучку на
проводе, и мы все трое немедленно услышали:
- Старший - Депутат Государственной Думы России от
Санкт-Петербурга, глава "Движения защиты прав домашних
Животные", видный деятель России по охране Животного мира,
Молодой - депутат Русской Думы от Вологодской области,
генеральный директор филиала этого "Движения" в Вологде.
Подробности?
- Не нужны, - сказал Ларри и отключился от этой
замечательной службы информации. - Ты, наверное, ошибся,
Мартын. Или видел их когда-нибудь по телевизору.
Сокс подождал, когда Ларри поднимется во весь рост, и тихо
спросил меня так, чтобы Ларри не слышал:
- Кто это, Кыся? - и показал на Пилипенко.
- Это самый плохой и страшный Человек на свете, - так же
тихо ответил я ему.
- Хочешь, я его сейчас обоссу? Мне за это ничего не будет! -
тут же великодушно предложил Сокс.
- Нет, Сокс. Не нужно. Я что-нибудь сам придумаю. У меня с
ним старые счеты...
И тут Ларри сказал:
- Все, ребятки, все! Они уже в Банкетном зале... Валите,
пареньки, прямо туда, к креслу Президента. Иди, Мартын. Сокс
знает, он покажет куда...
- А ты? - спросил я, испугавшись теперь остаться без такой
верной охраны, как Ларри Браун.
- Там и без меня хватит, Кыся, - ласково сказал Ларри. - Я
вас здесь подожду.
И мы с Соксом по стеночке, по стеночке проскочили в
Банкетный зал к Президентскому креслу.
Ах, как прекрасен был этот Банкетный зал!
И если бы не присутствие в нем Пилипенко и Васьки, я
восхитился бы этим залом еще сильнее. И уж наверняка гораздо
подробнее смог бы рассказать про круглые столы, накрытые очень
красивыми красными скатертями с широкими золотыми полосами... И
низкий, плотный, с удивительным вкусом подобранный букет
разноцветных роз на каждом столе в короткой красивой вазе... И
по четыре длинные свечи в очень высоких подсвечниках - чтобы
пламя от свечей не слепило бы сидящих за столом...
Как успел сообщить мне Сокс, за столами сидели по десять
Человек. Четверо русских и пятеро американцев. И один
синхронный переводчик.
В каждом столе были встроены микрофоны. Человек, который
захочет выступить и сказать что-то Людям, мог не напрягать
голос. А может быть, и не только для этого...
И, конечно, если бы не Пилипенко и Васька, я смог бы по
достоинству оценить и замечательное красное вечернее платье
Хиллари, и прелестную мордочку Челси.
Но вообще, оглядев всех Женщин, сидящих в Банкетном зале
Белого Дома, я все равно продолжал бы утверждать, что, если бы
Рут Истлейк была бы сейчас здесь - даже в своих обычных джинсах
и кофте с широкими рукавами,
- она была бы самой КРАСИВОЙ ЖЕНЩИНОЙ в этом зале!
Честно говоря, все это я увидел потом. А сейчас я торчал под
столом между ног Президента и его дочери Челси, а Соксу
подставили такой специальный высокий стульчик типа нашего
детского, в котором маленький ребенок мог бы сидеть за одним
столом со взрослыми.
Когда Билли предложил мне занять место на этом стульчике
рядом с Соксом, я отказался, сказав, что мне отсюда пока что
удобнее будет подсказывать ему, правду говорит Человек или нет.
И Президент со мной согласился.
На