как я
отношусь ко всему тому, что он считал невероятно важным. Это в
смысле чужих денег... Но мне просто захотелось как-то исправить
ему настроение. При всех своих заморочках он все-таки очень
культурный и, не побоюсь этого слова, порядочный Кот. Другой бы
на его месте такое выкомаривал - не приведи Господь! А этот -
ей-богу - симпатяга!
- Сокс! - говорю. - Браток! Айда в соседний зальчик.
Послушаем музычку... А то я на этом мраморе уже всю жопу
отсидел!
В Большом зале, где собирались гости, полы были выложены
светло-серыми и темно-серыми мраморными квадратами.
- Ну, хорошо... - нехотя согласился Сокс. - Пойдем.
Но тут же вдруг встрепенулся, оживился и давай мне
нашептывать на ухо и лапой показывать:
- Смотри, смотри! Стивен Спилберг!.. Барбара Стрейзанд!..
Ричард Гир!!! Обалдеть!..
- Что? - спрашиваю. - Опять - миллионы и миллиарды?
- Да нет же! Это же голливудские звезды!.. Ты кино смотришь?
- Смотрю, - говорю. - По телевизору.
Вглядываюсь в седоватого парня с такими близко посаженными
глазами и вспоминаю, что его рожу я уже в каком-то кино видел.
И вот эту Барбару тоже...
- Этих двух вроде бы знаю, - говорю. - А вот того лохматого
в очках - в жизни не видел.
- Правильно! - подтверждает Сокс. - Ты и не мог его видеть.
Он кинорежиссер. Гениальный!.. Это все друзья Билла и Хиллари.
Есть у Билла еще один друг - Том Хенкс, но он сейчас где-то в
Европе на съемках...
- Короче! Мы идем слушать музыку или нет? - снова спрашиваю
я, хотя и понимаю, что Соксу жутко хотелось бы поклубиться
именно в этом зале, где собирались гости. Со многими Сокс даже
раскланивался.
- Идем уже, идем, - недовольно проворчал Сокс, и мы пошли в
соседний зальчик слушать музыку.
Оказалось, что многие гости тоже бродят по зальчикам и
останавливаются у оркестриков. Там, куда мы пришли, играли трое
в красных камзолах. Двое - на скрипочках, а третий - на
виолончели. Это мне Сокс объяснил, кто на чем.
В каждом соседнем зальчике был свой оркестр - три-четыре
Человека. Обязательно в красном! Даже девушки-флейтистки тоже
были в каких-то красных пиджачках.
Женщины-гости были все одеты в очень красивые длиннющие
платья самых разных фасонов. Я тут же представил себе Рут
Истлейк в таком платье и, ради справедливости, должен отметить,
что если бы Рут появилась сейчас здесь, она была бы самая
красивая Женщина!
А Мужчины-гости были все одеты в одну форму - смокинг, белая
рубашка, галстук-бабочка, черные туфли...
Спутать с официантом - раз плюнуть! Некоторым официантам
смокинги гораздо больше шли, чем многим этим задроченными
миллионерам.
Зато операторы телевидения, фотокорреспонденты со своими
бесчисленными камерами и объективами (тут-то я все петрю! Мы с
Шурой очень даже часто занимались фотографией...), все
репортеры газет и журналов были одеты кто во что горазд!
Джинсы, рубахи навыпуск, жилетки с невероятным количеством
карманов, свитера, спортивные куртки, - плевать им было на все!
Они ПРИЕХАЛИ НА РАБОТУ!
Но мне показалось, что это была своего рода демонстрация
НАПЛЕВИЗМА. Может, я и ошибаюсь, но я углядел в этом
разностилье и "пофигизме" к своему виду на приеме в самом Белом
Доме некую форму протеста против сильных мира сего...
Ничего я фразочку завернул, а?! Я просто на собственных
глазах становлюсь все ин
отношусь ко всему тому, что он считал невероятно важным. Это в
смысле чужих денег... Но мне просто захотелось как-то исправить
ему настроение. При всех своих заморочках он все-таки очень
культурный и, не побоюсь этого слова, порядочный Кот. Другой бы
на его месте такое выкомаривал - не приведи Господь! А этот -
ей-богу - симпатяга!
- Сокс! - говорю. - Браток! Айда в соседний зальчик.
Послушаем музычку... А то я на этом мраморе уже всю жопу
отсидел!
В Большом зале, где собирались гости, полы были выложены
светло-серыми и темно-серыми мраморными квадратами.
- Ну, хорошо... - нехотя согласился Сокс. - Пойдем.
Но тут же вдруг встрепенулся, оживился и давай мне
нашептывать на ухо и лапой показывать:
- Смотри, смотри! Стивен Спилберг!.. Барбара Стрейзанд!..
Ричард Гир!!! Обалдеть!..
- Что? - спрашиваю. - Опять - миллионы и миллиарды?
- Да нет же! Это же голливудские звезды!.. Ты кино смотришь?
- Смотрю, - говорю. - По телевизору.
Вглядываюсь в седоватого парня с такими близко посаженными
глазами и вспоминаю, что его рожу я уже в каком-то кино видел.
И вот эту Барбару тоже...
- Этих двух вроде бы знаю, - говорю. - А вот того лохматого
в очках - в жизни не видел.
- Правильно! - подтверждает Сокс. - Ты и не мог его видеть.
Он кинорежиссер. Гениальный!.. Это все друзья Билла и Хиллари.
Есть у Билла еще один друг - Том Хенкс, но он сейчас где-то в
Европе на съемках...
- Короче! Мы идем слушать музыку или нет? - снова спрашиваю
я, хотя и понимаю, что Соксу жутко хотелось бы поклубиться
именно в этом зале, где собирались гости. Со многими Сокс даже
раскланивался.
- Идем уже, идем, - недовольно проворчал Сокс, и мы пошли в
соседний зальчик слушать музыку.
Оказалось, что многие гости тоже бродят по зальчикам и
останавливаются у оркестриков. Там, куда мы пришли, играли трое
в красных камзолах. Двое - на скрипочках, а третий - на
виолончели. Это мне Сокс объяснил, кто на чем.
В каждом соседнем зальчике был свой оркестр - три-четыре
Человека. Обязательно в красном! Даже девушки-флейтистки тоже
были в каких-то красных пиджачках.
Женщины-гости были все одеты в очень красивые длиннющие
платья самых разных фасонов. Я тут же представил себе Рут
Истлейк в таком платье и, ради справедливости, должен отметить,
что если бы Рут появилась сейчас здесь, она была бы самая
красивая Женщина!
А Мужчины-гости были все одеты в одну форму - смокинг, белая
рубашка, галстук-бабочка, черные туфли...
Спутать с официантом - раз плюнуть! Некоторым официантам
смокинги гораздо больше шли, чем многим этим задроченными
миллионерам.
Зато операторы телевидения, фотокорреспонденты со своими
бесчисленными камерами и объективами (тут-то я все петрю! Мы с
Шурой очень даже часто занимались фотографией...), все
репортеры газет и журналов были одеты кто во что горазд!
Джинсы, рубахи навыпуск, жилетки с невероятным количеством
карманов, свитера, спортивные куртки, - плевать им было на все!
Они ПРИЕХАЛИ НА РАБОТУ!
Но мне показалось, что это была своего рода демонстрация
НАПЛЕВИЗМА. Может, я и ошибаюсь, но я углядел в этом
разностилье и "пофигизме" к своему виду на приеме в самом Белом
Доме некую форму протеста против сильных мира сего...
Ничего я фразочку завернул, а?! Я просто на собственных
глазах становлюсь все ин