, пока...
А потом подумал - ну уж дудки!!! А сегодняшний вечер, на
котором что-то, но должно произойти!.. Это я кончиками усов
даже чувствую... А Конгрессмен, который разговаривал с Шурой и
звал в Вашингтон?!.. А Аарон Маймонидес?!..
Ой, мамочки... При чем тут этот Маймонидес-то?.. Чего же это
он у меня из головы не выходит? Он же мне всего лишь
приснился...
- Ладно, Ларри, - говорю. - Может, оно и неплохо, что они
меня не застали. Сообщать им пока, честно говоря, нечего. Но у
меня такое ощущение, что на приеме должно что-то произойти...
Может быть, встречу того Конгрессмена, который разговаривал с
Шурой последним, может, еще с кем-нибудь меня судьба сведет...
Давай, свяжемся с Нью-Йорком после приема, а?
- Нет проблем! - говорит Ларри. - Как скажешь...
- Но прием закончится очень поздно - знаю по опыту, -
вставил Сокс. - Удобно ли ночью своим звонком поднимать с
постели Женщину и Ребенка?
- Во-первых, миссис Истлейк не ложится рано спать, а
во-вторых, не знаю откуда, но у меня такое ощущение, что
сегодняшний прием будет не похож на все ваши обычные приемы.
Мне кажется, что он даже сможет закончиться раньше, чем
намечено... - сказал я.
Откуда мне это причудилось - понятия не имею!
Одна подготовка к приему стоила того, чтобы рассказать о ней
подробно.
Началось все с того, что на всех этажах, на переходах, на
лестницах, во всех коридорах, по которым мог пройти Президент,
Хиллари или Челси, были выставлены сотрудники Службы
Безопасности. Подчеркиваю: не Секретной Службы, а Службы
Безопасности, без всяких там костюмчиков, уоки-токи и
топорщащихся от спрятанных пистолетов пиджаков...
Через каждые двадцать шагов (тут может обнаружиться
неточность - у меня с цифрами дело хреново!) стояли черные и
белые молодые крепкие ребята в белых рубашечках, черных
галстучках и черных брючках. И никаких пиджачков! Стояли,
заложив руки за спину, слегка расставив ноги, и смотрели прямо
перед собой. Не застывшими памятниками, но и без лишнего
трепыхания.
Это вовсе не означало, что агентов Секретной Службы не было
совсем! Их было великое множество. Их я просто узнавал по
оружейному запаху. Даже несколько официантов, которые накрывали
большие круглые столы в Банкетном зале, и то попахивали
пистолетами и радиостанциями.
Еще со времен своего плавания на "Академике Абраме..." я
заметил, что все уоки-токи, все радиостанции, все передатчики
имеют свой, присущий только им, электронный запах.
Но даже если бы я вдруг потерял обоняние - сохрани меня
Господь, - сотрудников Секретной Службы Белого Дома я бы все
равно узнал, - да они и не таились! У каждого из них в одно ухо
была вставлена такая малюсенькая штучка, от которой по шее за
воротник рубашки шел тоненький провод. Это они так слушали друг
друга. А бормотали в лацкан собственного пиджака! Как сказал бы
Водила, "во, бля, техника..."
На мое счастье, рядом со мной был Сокс, который мне все
объяснял и рассказывал. Причем с такой осведомленностью и
гордостью, что можно было подумать, будто весь этот прием
устраивается вообще только в его, Соксову, честь!
Тем не менее я был ему очень благодарен. Кое-что мне
по-Шелдрейсовски пояснял и Ларри Браун, который теперь
неотступно следовал за нами. Кстати! От него тоже так пе
А потом подумал - ну уж дудки!!! А сегодняшний вечер, на
котором что-то, но должно произойти!.. Это я кончиками усов
даже чувствую... А Конгрессмен, который разговаривал с Шурой и
звал в Вашингтон?!.. А Аарон Маймонидес?!..
Ой, мамочки... При чем тут этот Маймонидес-то?.. Чего же это
он у меня из головы не выходит? Он же мне всего лишь
приснился...
- Ладно, Ларри, - говорю. - Может, оно и неплохо, что они
меня не застали. Сообщать им пока, честно говоря, нечего. Но у
меня такое ощущение, что на приеме должно что-то произойти...
Может быть, встречу того Конгрессмена, который разговаривал с
Шурой последним, может, еще с кем-нибудь меня судьба сведет...
Давай, свяжемся с Нью-Йорком после приема, а?
- Нет проблем! - говорит Ларри. - Как скажешь...
- Но прием закончится очень поздно - знаю по опыту, -
вставил Сокс. - Удобно ли ночью своим звонком поднимать с
постели Женщину и Ребенка?
- Во-первых, миссис Истлейк не ложится рано спать, а
во-вторых, не знаю откуда, но у меня такое ощущение, что
сегодняшний прием будет не похож на все ваши обычные приемы.
Мне кажется, что он даже сможет закончиться раньше, чем
намечено... - сказал я.
Откуда мне это причудилось - понятия не имею!
Одна подготовка к приему стоила того, чтобы рассказать о ней
подробно.
Началось все с того, что на всех этажах, на переходах, на
лестницах, во всех коридорах, по которым мог пройти Президент,
Хиллари или Челси, были выставлены сотрудники Службы
Безопасности. Подчеркиваю: не Секретной Службы, а Службы
Безопасности, без всяких там костюмчиков, уоки-токи и
топорщащихся от спрятанных пистолетов пиджаков...
Через каждые двадцать шагов (тут может обнаружиться
неточность - у меня с цифрами дело хреново!) стояли черные и
белые молодые крепкие ребята в белых рубашечках, черных
галстучках и черных брючках. И никаких пиджачков! Стояли,
заложив руки за спину, слегка расставив ноги, и смотрели прямо
перед собой. Не застывшими памятниками, но и без лишнего
трепыхания.
Это вовсе не означало, что агентов Секретной Службы не было
совсем! Их было великое множество. Их я просто узнавал по
оружейному запаху. Даже несколько официантов, которые накрывали
большие круглые столы в Банкетном зале, и то попахивали
пистолетами и радиостанциями.
Еще со времен своего плавания на "Академике Абраме..." я
заметил, что все уоки-токи, все радиостанции, все передатчики
имеют свой, присущий только им, электронный запах.
Но даже если бы я вдруг потерял обоняние - сохрани меня
Господь, - сотрудников Секретной Службы Белого Дома я бы все
равно узнал, - да они и не таились! У каждого из них в одно ухо
была вставлена такая малюсенькая штучка, от которой по шее за
воротник рубашки шел тоненький провод. Это они так слушали друг
друга. А бормотали в лацкан собственного пиджака! Как сказал бы
Водила, "во, бля, техника..."
На мое счастье, рядом со мной был Сокс, который мне все
объяснял и рассказывал. Причем с такой осведомленностью и
гордостью, что можно было подумать, будто весь этот прием
устраивается вообще только в его, Соксову, честь!
Тем не менее я был ему очень благодарен. Кое-что мне
по-Шелдрейсовски пояснял и Ларри Браун, который теперь
неотступно следовал за нами. Кстати! От него тоже так пе