с, е-мое! Ты чего, можешь время на часах узнавать?
- Запросто, - отвечает Сокс и мчится обратно.
- Ты куда? - кричу я ему вослед.
- Подожди меня здесь! - отвечает Сокс и убегает.
Сижу, жду. Возвращается Сокс - волочет здоровенный кусок
вареного мяса с косточкой.
- Ты не лопнешь? - спрашиваю. - Только что пожрали...
- Это я Зяме с Жужей. Не с цветами же к ним идти! - отвечает
Сокс, еще раз смотрит на часы и бежит к выходу в сад.
И вот эти часы не дают мне покоя! Обзавидовался я с головы
до ног...
- Может, ты и читать умеешь? - спрашиваю я на бегу.
- Нет, с этим у меня плохо... Челси в детстве учила меня,
учила, но... Видно, Бог не дал. Ты быстрее бежать можешь?
- Не видишь, хромаю?! - а самому так обидно, что я в часах
ни хрена не петрю, хоть плачь!
- О, черт! Опаздываем же... Прибавь шагу! - ворчит Сокс и
волочет это дарственное мясо.
Прибегаем в южную часть сада, к тому самому толстому дереву,
которое говорит по ночам разными голосами, - сидят наши Киски!
Зяма и еще одна тощенькая бежевенькая Кошечка.
Сокс так галантно кладет к их ногам мясной кус и пытается
церемонно поклониться, как и положено интеллигентному Коту.
Но Зяма говорит ему:
- Да погоди ты! Всему свое время...
И они вдвоем с Бежевенькой начинают жрать мясо с быстротой
электрической мясорубки "Мулинекс". У Тани Кох в Мюнхене такая
была.
Мы и глазом моргнуть не успели, как от мяса осталась только
тщательно отполированная косточка. Кошки облизнулись, наспех
привели себя в порядок, и Зяма говорит нам:
- Привет, ребятишки! Это Жужа, моя приятельница. Мы только
что от телевизора. Там передавали, что сегодня у вас в Белом
Доме будет прием депутатов из России. Полагаю, вам тоже
придется там присутствовать, а следовательно, времени у нас в
обрез. Ну-с... Начнем, пожалуй!
И без дальнейших проволочек становится в классическую позу
Кошки, предоставляющей себя Коту в полное его распоряжение!
Жужа смотрит на Зяму, уже готовую к употреблению, секунды
три стеснительно переминается с лапы на лапу, а потом принимает
позу Зямы и вопросительно смотрит на меня.
От такой деловитости я слегка ошалел и желание трахаться у
меня резко поубавилось.
Честно говоря, мне и сначала ЭТОГО не так уж хотелось, -
голова была занята этим приснившимся мне Маймонидесом, и вообще
каким-то предчувствием, что сегодня вечером должно что-то
произойти такое, чего я пока объяснить не могу...
Гляжу на Сокса - он тоже малость подрастерялся. Хотя пипка у
него - торчком, хвост - трубой, и ему жутко хотелось бы
повторить вчерашнее!..
- Я думал, что мы сначала немного "поиграем"... - робко так
говорит Сокс, не находя другого названия обычной
нежно-сексуальной прелюдии.
- Нет, парни! Вы просто не в своем уме! - возмущенно говорит
Зяма. - Нас как порядочных Кошек еле-еле отпустили на полчаса,
а вы...
- Ну, хорошо, хорошо... - упавшим голосом соглашается Сокс.
Трахнули мы их, конечно...
Сокс под конец совсем распоясался - попросил у меня
разрешения трахнуть еще и Жужу. Ему сейчас все было в новинку.
- Мне-то что? - говорю. - Валяй. Бог в помощь.
"Ни любви, ни тоски, ни жалости... Даже курского соловья..."
- в таких случаях наизусть читал Шура. Хотя при чем здесь
соловей, я до сих пор понять не могу!
Короче, от этой американской деловитости и спешки я не
получил ни малейш
- Запросто, - отвечает Сокс и мчится обратно.
- Ты куда? - кричу я ему вослед.
- Подожди меня здесь! - отвечает Сокс и убегает.
Сижу, жду. Возвращается Сокс - волочет здоровенный кусок
вареного мяса с косточкой.
- Ты не лопнешь? - спрашиваю. - Только что пожрали...
- Это я Зяме с Жужей. Не с цветами же к ним идти! - отвечает
Сокс, еще раз смотрит на часы и бежит к выходу в сад.
И вот эти часы не дают мне покоя! Обзавидовался я с головы
до ног...
- Может, ты и читать умеешь? - спрашиваю я на бегу.
- Нет, с этим у меня плохо... Челси в детстве учила меня,
учила, но... Видно, Бог не дал. Ты быстрее бежать можешь?
- Не видишь, хромаю?! - а самому так обидно, что я в часах
ни хрена не петрю, хоть плачь!
- О, черт! Опаздываем же... Прибавь шагу! - ворчит Сокс и
волочет это дарственное мясо.
Прибегаем в южную часть сада, к тому самому толстому дереву,
которое говорит по ночам разными голосами, - сидят наши Киски!
Зяма и еще одна тощенькая бежевенькая Кошечка.
Сокс так галантно кладет к их ногам мясной кус и пытается
церемонно поклониться, как и положено интеллигентному Коту.
Но Зяма говорит ему:
- Да погоди ты! Всему свое время...
И они вдвоем с Бежевенькой начинают жрать мясо с быстротой
электрической мясорубки "Мулинекс". У Тани Кох в Мюнхене такая
была.
Мы и глазом моргнуть не успели, как от мяса осталась только
тщательно отполированная косточка. Кошки облизнулись, наспех
привели себя в порядок, и Зяма говорит нам:
- Привет, ребятишки! Это Жужа, моя приятельница. Мы только
что от телевизора. Там передавали, что сегодня у вас в Белом
Доме будет прием депутатов из России. Полагаю, вам тоже
придется там присутствовать, а следовательно, времени у нас в
обрез. Ну-с... Начнем, пожалуй!
И без дальнейших проволочек становится в классическую позу
Кошки, предоставляющей себя Коту в полное его распоряжение!
Жужа смотрит на Зяму, уже готовую к употреблению, секунды
три стеснительно переминается с лапы на лапу, а потом принимает
позу Зямы и вопросительно смотрит на меня.
От такой деловитости я слегка ошалел и желание трахаться у
меня резко поубавилось.
Честно говоря, мне и сначала ЭТОГО не так уж хотелось, -
голова была занята этим приснившимся мне Маймонидесом, и вообще
каким-то предчувствием, что сегодня вечером должно что-то
произойти такое, чего я пока объяснить не могу...
Гляжу на Сокса - он тоже малость подрастерялся. Хотя пипка у
него - торчком, хвост - трубой, и ему жутко хотелось бы
повторить вчерашнее!..
- Я думал, что мы сначала немного "поиграем"... - робко так
говорит Сокс, не находя другого названия обычной
нежно-сексуальной прелюдии.
- Нет, парни! Вы просто не в своем уме! - возмущенно говорит
Зяма. - Нас как порядочных Кошек еле-еле отпустили на полчаса,
а вы...
- Ну, хорошо, хорошо... - упавшим голосом соглашается Сокс.
Трахнули мы их, конечно...
Сокс под конец совсем распоясался - попросил у меня
разрешения трахнуть еще и Жужу. Ему сейчас все было в новинку.
- Мне-то что? - говорю. - Валяй. Бог в помощь.
"Ни любви, ни тоски, ни жалости... Даже курского соловья..."
- в таких случаях наизусть читал Шура. Хотя при чем здесь
соловей, я до сих пор понять не могу!
Короче, от этой американской деловитости и спешки я не
получил ни малейш