ся? Ну, ерунда Собачья, понимаешь? Они в этой
Думе лаются на чем свет стоит, некоторые даже дерутся и
болтают, болтают, болтают... И все без толку! Уж кто только не
стал депутатом в этой говенной Думе?!.. Разброс жуткий! От
жлоба до академика, от ворюги до банкира, от бандита до
генерала. Приличных мужиков - раз-два и обчелся. Кормушка -
будь здоров!
- Как ты странно рассуждаешь... - задумчиво говорит Сокс. -
У нас тоже есть свои претензии к Конгрессу, но чтобы так... Ты
что, не чисто русский? Это я с точки зрения патриотизма...
- Чисто, чисто русский! - говорю. - Уж с точки зрения
патриотизма - я такой русский, дай Бог всем русским такими
быть! Хотя можно считать, что во мне есть и частичка еврейской
крови тоже...
- Что ты говоришь?!.. - восхитился Сокс. - А откуда же?!..
- Года три назад на пустыре перед нашим домом мой Шура
Плоткин разнимал мою драку с тремя чужими Котами. Ну, и в пылу
схватки мне кто-то из этих трех прокусил переднюю лапу. Видишь
шрам?
- Вижу...
- Ну вот. А в горячке миротворческих усилий Шуры эти курвы
расцарапали ему руку до крови. Наши крови - моя и Шурина - по
запарке смешались, и Шура потом повсюду утверждал, что теперь
во мне течет и еврейская кровь тоже!..
Ну, и пошло-поехало!.. Кто такой Шура? Что такое "курвы"?
Где такой город - Пустырь? И так далее...
Вот и пришлось за последний месяц в третий раз пересказывать
свою историю.
Первый раз - Капитану судна "Академик Абрам Ф. Иоффе",
второй раз - сержанту Нью-Йоркской полиции Рут Истлейк и ее
русскому сыну Тимуру и в третий раз - вот сейчас.
Причем я заметил, что каждый раз, несмотря на все более и
более сокращенные варианты моего рассказа, рассказ все
удлинялся и увеличивался в объеме: Капитану я рассказывал все,
что было ДО НЕГО; Рут и Тимурчику - все, что было ДО НИХ, но
уже включая в рассказ и Капитана; теперь же я рассказываю Соксу
все, что происходило со мной ДО БЕЛОГО ДОМА, но уже с историями
Капитана и Рут с Тимуром...
Надо отдать должное Соксу - он был превосходным слушателем.
Но как только я закончил свой опус на том, каким образом
оказался в Вашингтоне, так меня словно молнией стукнуло И!
- Боже мой!.. - завопил я. - Что же делать?!.. Я же шофера
этого туристического автобуса Кевина Стивенса ни о чем не
предупредил!.. Елочки точеные!.. Он же там с ума сходит!.. Ему
же за меня перед Рут и Тимурчиком ответ держать... Что
делать?!.. Батюшки, сволочь я, каких не бывало!..
- Не мечись и не верещи так, - говорит Сокс. - У меня даже
голова распухла от твоей истерики. Сейчас что-нибудь
придумаем...
И нажимает лапой одну из трех разноцветных кнопок на пульте,
который лежит прямо перед ним. И Сокс нажимает именно зеленую
кнопку.
- Возьми себя в лапы, Кыся. Сейчас придет Ларри Браун, и ты
ему все объяснишь. Это мой личный телохранитель и умница. Мой
приятель. Говорит по-Нашему лучше любого Кота.
Дверь открывается, и в наш лазаретик входит тот самый мужик,
у которого я лежал на руках, а он еще втихаря ржал, когда
услышал от Сокса, что "Бляди" - это особая порода Собак.
- Привет, ребята! - говорит он. - Как дела?
- Нормально, - отвечает ему Сокс. - Ларри, познакомься,
пожалуйста, - это Кыся! Кыся! А это Ларри Браун. Я тебе про
него уже говорил.
- Привет, Кыся, - говорит Ларри. - Что стряслось?
Объяснил
Думе лаются на чем свет стоит, некоторые даже дерутся и
болтают, болтают, болтают... И все без толку! Уж кто только не
стал депутатом в этой говенной Думе?!.. Разброс жуткий! От
жлоба до академика, от ворюги до банкира, от бандита до
генерала. Приличных мужиков - раз-два и обчелся. Кормушка -
будь здоров!
- Как ты странно рассуждаешь... - задумчиво говорит Сокс. -
У нас тоже есть свои претензии к Конгрессу, но чтобы так... Ты
что, не чисто русский? Это я с точки зрения патриотизма...
- Чисто, чисто русский! - говорю. - Уж с точки зрения
патриотизма - я такой русский, дай Бог всем русским такими
быть! Хотя можно считать, что во мне есть и частичка еврейской
крови тоже...
- Что ты говоришь?!.. - восхитился Сокс. - А откуда же?!..
- Года три назад на пустыре перед нашим домом мой Шура
Плоткин разнимал мою драку с тремя чужими Котами. Ну, и в пылу
схватки мне кто-то из этих трех прокусил переднюю лапу. Видишь
шрам?
- Вижу...
- Ну вот. А в горячке миротворческих усилий Шуры эти курвы
расцарапали ему руку до крови. Наши крови - моя и Шурина - по
запарке смешались, и Шура потом повсюду утверждал, что теперь
во мне течет и еврейская кровь тоже!..
Ну, и пошло-поехало!.. Кто такой Шура? Что такое "курвы"?
Где такой город - Пустырь? И так далее...
Вот и пришлось за последний месяц в третий раз пересказывать
свою историю.
Первый раз - Капитану судна "Академик Абрам Ф. Иоффе",
второй раз - сержанту Нью-Йоркской полиции Рут Истлейк и ее
русскому сыну Тимуру и в третий раз - вот сейчас.
Причем я заметил, что каждый раз, несмотря на все более и
более сокращенные варианты моего рассказа, рассказ все
удлинялся и увеличивался в объеме: Капитану я рассказывал все,
что было ДО НЕГО; Рут и Тимурчику - все, что было ДО НИХ, но
уже включая в рассказ и Капитана; теперь же я рассказываю Соксу
все, что происходило со мной ДО БЕЛОГО ДОМА, но уже с историями
Капитана и Рут с Тимуром...
Надо отдать должное Соксу - он был превосходным слушателем.
Но как только я закончил свой опус на том, каким образом
оказался в Вашингтоне, так меня словно молнией стукнуло И!
- Боже мой!.. - завопил я. - Что же делать?!.. Я же шофера
этого туристического автобуса Кевина Стивенса ни о чем не
предупредил!.. Елочки точеные!.. Он же там с ума сходит!.. Ему
же за меня перед Рут и Тимурчиком ответ держать... Что
делать?!.. Батюшки, сволочь я, каких не бывало!..
- Не мечись и не верещи так, - говорит Сокс. - У меня даже
голова распухла от твоей истерики. Сейчас что-нибудь
придумаем...
И нажимает лапой одну из трех разноцветных кнопок на пульте,
который лежит прямо перед ним. И Сокс нажимает именно зеленую
кнопку.
- Возьми себя в лапы, Кыся. Сейчас придет Ларри Браун, и ты
ему все объяснишь. Это мой личный телохранитель и умница. Мой
приятель. Говорит по-Нашему лучше любого Кота.
Дверь открывается, и в наш лазаретик входит тот самый мужик,
у которого я лежал на руках, а он еще втихаря ржал, когда
услышал от Сокса, что "Бляди" - это особая порода Собак.
- Привет, ребята! - говорит он. - Как дела?
- Нормально, - отвечает ему Сокс. - Ларри, познакомься,
пожалуйста, - это Кыся! Кыся! А это Ларри Браун. Я тебе про
него уже говорил.
- Привет, Кыся, - говорит Ларри. - Что стряслось?
Объяснил