ачка! Ах, как
мне сейчас не хватает моего корешка Кота-Бродяги...
Я плюнул на все условности и спросил Фридриха напрямую:
- Скажи, пожалуйста, а в какую ночь ты обычно запускаешь свои ракеты --
в Новогоднюю или в Рождественскую?
- А почему ты об этом спрашиваешь? - насторожился Фридрих.
- Последнее время я просто побаиваюсь стрельбы, - скромненько ответил
я.
- А-а-а... Я обычно устраиваю фейерверк в Рождество. Я привык к этому с
детства и мне не хотелось бы менять привычки. Иногда я это делаю и в Новый
год тоже, но самое главное для меня - это все-таки Рождество!
После обеда мы пошли с Фридрихом прошвырнуться по Грюнвальду --
опробовать новый поводок и эту систему удобных и ласковых ремешочков,
заменяющих неприятный и жесткий ошейник.
Первые метров двести я чувствовал себя невероятно скованным, а потом
пообвык и не скажу, чтобы ношение этой сбруйки доставляло мне удовольствие,
но и не приносило невероятного желания немедленно сорвать ее с себя. Если
недолго, то вполне приемлемо...
Однако когда я нашел подходящий непроницаемо-густой кустик и захотел
сделать под ним свои послеобеденные дела, я все же попросил Фридриха снять с
меня эту конструкцию. Ужжжасно не люблю, когда кто-нибудь видит, как я ЭТО
делаю! У меня, не к столу будь сказано (выражение Водилы), от постороннего
взгляда желудок отказывается работать!
...Когда я уже зарывал в землю все, что совершил, услышал посторонний
голос:
- Добрый день, герр фон Тифенбах! - и сразу же почувствовал резкий
Собачий запах.
- Добрый день, - ответил Фридрих, и по его интонации я понял, что он не
знаком с этим Человеком.
Я тут же вылетел из кустов, готовый ко всему. Но перед моими глазами
предстала вполне мирная картинка: немолодой Человек на трех поводках держал
трех тихих Фокстерьеров. Один - такой крупненький, почти как я, второй -
среднего роста, третий - вообще недомерок.
Все три Фоксика по первости шарахнулись от меня, а потом стали меня
разглядывать с каким-то странным интересом. А один из них - средний, даже
стал осторожно заходить сзади, с явным желанием понюхать у меня под
хвостом!..
Видимо, желая польстить Хозяину Фоксиков, интеллигентный Фридрих
вежливо сказал:
- Какая идиллическая, трогательная картинка - папа, мама и дитя. Просто
прелесть!
- Да что вы, герр фон Тифенбах! - воскликнул Фоксиковый Хозяин. - Ах,
если бы... А то ведь перед вами три самых отъявленных гомосексуалиста! Три
нормальных педика, которых водой не разольешь. Вы бы лучше придержали своего
котика, а то, я смотрю, они уже и им заинтересовались!
- Боже мой, какой ужас!.. - ошарашенно пробормотал Фридрих. -- Впервые
слышу... Неужели и такое бывает?!
- Бывает, бывает, - сказал я ему по-Шелдрейсовски. - Я в Петербурге
даже у Котов такое видел. Особенно среди молодежи... А Хозяину Фоксиков
скажи, что если они ко мне полезут, я им всем троим яйца поотрываю! А заодно
и их Хозяину!
Но такое Фридрих постеснялся сказать, а просто распрощался с Хозяином
педерастической семейки и мы пошли прочь, ни разу не оглянувшись на эту
странноватую компашку...
Весь оставшийся день я был как на иголках! Мне не терпелось начать
поиски этой смертоносной "Матрешки"... Почему немцы называют ее "Бабушкой"?!
Но, к сожалению, я все время был на глазах у Фридриха, а посему решил
дождаться
мне сейчас не хватает моего корешка Кота-Бродяги...
Я плюнул на все условности и спросил Фридриха напрямую:
- Скажи, пожалуйста, а в какую ночь ты обычно запускаешь свои ракеты --
в Новогоднюю или в Рождественскую?
- А почему ты об этом спрашиваешь? - насторожился Фридрих.
- Последнее время я просто побаиваюсь стрельбы, - скромненько ответил
я.
- А-а-а... Я обычно устраиваю фейерверк в Рождество. Я привык к этому с
детства и мне не хотелось бы менять привычки. Иногда я это делаю и в Новый
год тоже, но самое главное для меня - это все-таки Рождество!
После обеда мы пошли с Фридрихом прошвырнуться по Грюнвальду --
опробовать новый поводок и эту систему удобных и ласковых ремешочков,
заменяющих неприятный и жесткий ошейник.
Первые метров двести я чувствовал себя невероятно скованным, а потом
пообвык и не скажу, чтобы ношение этой сбруйки доставляло мне удовольствие,
но и не приносило невероятного желания немедленно сорвать ее с себя. Если
недолго, то вполне приемлемо...
Однако когда я нашел подходящий непроницаемо-густой кустик и захотел
сделать под ним свои послеобеденные дела, я все же попросил Фридриха снять с
меня эту конструкцию. Ужжжасно не люблю, когда кто-нибудь видит, как я ЭТО
делаю! У меня, не к столу будь сказано (выражение Водилы), от постороннего
взгляда желудок отказывается работать!
...Когда я уже зарывал в землю все, что совершил, услышал посторонний
голос:
- Добрый день, герр фон Тифенбах! - и сразу же почувствовал резкий
Собачий запах.
- Добрый день, - ответил Фридрих, и по его интонации я понял, что он не
знаком с этим Человеком.
Я тут же вылетел из кустов, готовый ко всему. Но перед моими глазами
предстала вполне мирная картинка: немолодой Человек на трех поводках держал
трех тихих Фокстерьеров. Один - такой крупненький, почти как я, второй -
среднего роста, третий - вообще недомерок.
Все три Фоксика по первости шарахнулись от меня, а потом стали меня
разглядывать с каким-то странным интересом. А один из них - средний, даже
стал осторожно заходить сзади, с явным желанием понюхать у меня под
хвостом!..
Видимо, желая польстить Хозяину Фоксиков, интеллигентный Фридрих
вежливо сказал:
- Какая идиллическая, трогательная картинка - папа, мама и дитя. Просто
прелесть!
- Да что вы, герр фон Тифенбах! - воскликнул Фоксиковый Хозяин. - Ах,
если бы... А то ведь перед вами три самых отъявленных гомосексуалиста! Три
нормальных педика, которых водой не разольешь. Вы бы лучше придержали своего
котика, а то, я смотрю, они уже и им заинтересовались!
- Боже мой, какой ужас!.. - ошарашенно пробормотал Фридрих. -- Впервые
слышу... Неужели и такое бывает?!
- Бывает, бывает, - сказал я ему по-Шелдрейсовски. - Я в Петербурге
даже у Котов такое видел. Особенно среди молодежи... А Хозяину Фоксиков
скажи, что если они ко мне полезут, я им всем троим яйца поотрываю! А заодно
и их Хозяину!
Но такое Фридрих постеснялся сказать, а просто распрощался с Хозяином
педерастической семейки и мы пошли прочь, ни разу не оглянувшись на эту
странноватую компашку...
Весь оставшийся день я был как на иголках! Мне не терпелось начать
поиски этой смертоносной "Матрешки"... Почему немцы называют ее "Бабушкой"?!
Но, к сожалению, я все время был на глазах у Фридриха, а посему решил
дождаться