о куст и так
серьезно-серьезно говорит:
- Информация, Кыся, грандиозная! Теперь нужно подумать, как со всем
этим справиться. С тех пор, как с твоей легкой лапы у меня появился
ДВУХСТОРОННИЙ КОНТАКТ с Клаусом - работать стало неизмеримо легче! Но иногда
в нем происходят какие-то психологические срывы, он перестает меня понимать
так, как нужно, и начинает пороть отсебятину. Из-за этого, несмотря на его
очень серьезный опыт работы в полиции, мы нет-нет, а и попадаем в дурацкое
положение... Но тут я надеюсь, что мне удастся все объяснить ему с
максимальной для него доступностью, и мы сегодня же вечером займемся этим
делом. Тут уж, как говорится, поставлена на карту честь всей германской
полиции!..
Не прошли мы и двадцати метров, как Рэкс снова задрал лапу, сикнул пару
раз на поваленный и полусгнивший ствол сосны, и так задумчиво сказал:
- Единственное, что мне пока пришло в голову - то, что ты напрасно
попросил Дженни поискать эту "Бабушкину" бомбу в доме у Хартманнов. Я думаю,
что эта "Бабушка"... Или, как вы русские говорите, - "Матрешка" со
взрывчаткой, уже давно находится в вашем доме. Наверняка, Мозер ее спрятал
там, где герр Тифенбах...
- Фон Тифенбах, - поправил я Рэкса.
- Прости, пожалуйста. Где герр фон Тифенбах хранит свою новогоднюю
пиротехнику, - и, будучи неуверенным, что я понял это слово, пояснил: - Ну,
эти свои ракеты... Фейерверк. Поищи, но...
Тут Рэкс снова на что-то поднял заднюю лапу и дословно повторил слова,
которые я вчера сказал Дженни:
- Поищи, но упаси тебя Господь, - ничего не лапай. У нас этим
занимается специальный отдел. А там ребята с очень высокой квалификацией. И
то время от времени происходят трагические ошибки.
Спустя часа полтора, нагулявшись по лесу, мы все четверо оказались в
чистенькой придорожной пивнушке, где моего фон Тифенбаха знали как
облупленного, и хозяева пивной стояли буквально на ушах, только чтобы
поймать взгляд Фридриха. Не скрою, мне это безумно понравилось! Шура,
наверняка, обвинил бы меня в снобизме, и я был рад, что он никогда об этом
не узнает...
Кстати, выпить пива нас всех пригласил Клаус. На мгновение Фридрих
почувствовал себя неловко - у него не оказалось с собой денег, но Клаус даже
слышать ничего об этом не хотел и заплатил за пиво сам, из своей полицейской
зарплаты.
Мы с Рэксом, нашлявшись по лесу, набегавшись и, не скрою, наигравшись и
напрыгавшись, дико устали и теперь без сил валялись у стола Клауса и
Фридриха.
Рэкс вообще нахально похрапывал, а я, положив голову на могучую Рэксову
лапу, в сладкой полудреме слушал, как Клаус рассказывал Фридриху про всякую
там преступность...
Рассказал, как недавно в Мюнхен прилетал сам Бернд Шмидбауэр --
координатор секретных служб при Управлении канцлера Германии, собрал всю
Баварскую КРИПО - криминальную полицию, и горько сетовал на растущую
преступность и увеличивающееся количество террористических актов. Мне эти
цифры, которые называл Клаус, ни хрена не говорили, а Фридрих только
удрученно и скорбно покачивал головой. Особенно, когда Клаус стал
рассказывать о поджогах общежитий для беженцев, о погромных выходках новых
националистов, об уличных нападениях на иностранцев, разные там рыдания по
поводу годовщины смерти Рудольфа Гесса или празднования дня рождения Адольфа
серьезно-серьезно говорит:
- Информация, Кыся, грандиозная! Теперь нужно подумать, как со всем
этим справиться. С тех пор, как с твоей легкой лапы у меня появился
ДВУХСТОРОННИЙ КОНТАКТ с Клаусом - работать стало неизмеримо легче! Но иногда
в нем происходят какие-то психологические срывы, он перестает меня понимать
так, как нужно, и начинает пороть отсебятину. Из-за этого, несмотря на его
очень серьезный опыт работы в полиции, мы нет-нет, а и попадаем в дурацкое
положение... Но тут я надеюсь, что мне удастся все объяснить ему с
максимальной для него доступностью, и мы сегодня же вечером займемся этим
делом. Тут уж, как говорится, поставлена на карту честь всей германской
полиции!..
Не прошли мы и двадцати метров, как Рэкс снова задрал лапу, сикнул пару
раз на поваленный и полусгнивший ствол сосны, и так задумчиво сказал:
- Единственное, что мне пока пришло в голову - то, что ты напрасно
попросил Дженни поискать эту "Бабушкину" бомбу в доме у Хартманнов. Я думаю,
что эта "Бабушка"... Или, как вы русские говорите, - "Матрешка" со
взрывчаткой, уже давно находится в вашем доме. Наверняка, Мозер ее спрятал
там, где герр Тифенбах...
- Фон Тифенбах, - поправил я Рэкса.
- Прости, пожалуйста. Где герр фон Тифенбах хранит свою новогоднюю
пиротехнику, - и, будучи неуверенным, что я понял это слово, пояснил: - Ну,
эти свои ракеты... Фейерверк. Поищи, но...
Тут Рэкс снова на что-то поднял заднюю лапу и дословно повторил слова,
которые я вчера сказал Дженни:
- Поищи, но упаси тебя Господь, - ничего не лапай. У нас этим
занимается специальный отдел. А там ребята с очень высокой квалификацией. И
то время от времени происходят трагические ошибки.
Спустя часа полтора, нагулявшись по лесу, мы все четверо оказались в
чистенькой придорожной пивнушке, где моего фон Тифенбаха знали как
облупленного, и хозяева пивной стояли буквально на ушах, только чтобы
поймать взгляд Фридриха. Не скрою, мне это безумно понравилось! Шура,
наверняка, обвинил бы меня в снобизме, и я был рад, что он никогда об этом
не узнает...
Кстати, выпить пива нас всех пригласил Клаус. На мгновение Фридрих
почувствовал себя неловко - у него не оказалось с собой денег, но Клаус даже
слышать ничего об этом не хотел и заплатил за пиво сам, из своей полицейской
зарплаты.
Мы с Рэксом, нашлявшись по лесу, набегавшись и, не скрою, наигравшись и
напрыгавшись, дико устали и теперь без сил валялись у стола Клауса и
Фридриха.
Рэкс вообще нахально похрапывал, а я, положив голову на могучую Рэксову
лапу, в сладкой полудреме слушал, как Клаус рассказывал Фридриху про всякую
там преступность...
Рассказал, как недавно в Мюнхен прилетал сам Бернд Шмидбауэр --
координатор секретных служб при Управлении канцлера Германии, собрал всю
Баварскую КРИПО - криминальную полицию, и горько сетовал на растущую
преступность и увеличивающееся количество террористических актов. Мне эти
цифры, которые называл Клаус, ни хрена не говорили, а Фридрих только
удрученно и скорбно покачивал головой. Особенно, когда Клаус стал
рассказывать о поджогах общежитий для беженцев, о погромных выходках новых
националистов, об уличных нападениях на иностранцев, разные там рыдания по
поводу годовщины смерти Рудольфа Гесса или празднования дня рождения Адольфа