л на задние лапы - вроде бы я отсюда никуда
уходить не собираюсь. Меня только кончик хвоста выдавал. Он нервно и
непроизвольно метался из стороны в сторону, и я ничего не мог с ним
поделать. На мое счастье, из какого-то переулка на нашу улицу вывернул
громадный грузовик с длиннющим синим очень высоким фургоном, и, набирая
скорость, помчался мимо ворот института. Прыжок с забора на проносившийся
мимо меня брезентовый фургон - был уже просто детским лепетом, и ни в какое
сравнение с предыдущим рекордным прыжком идти не мог. Как говорится, за этот
прыжок я и не ждал аплодисментов. Это был крайне средненький, рядовой
прыжочек, доступный любому мало-мальски уважающему себя Коту. Но мог ли я
представить себе, что этот, прямо скажем, немудрящий прыжок на очень долгое,
долгое время будет моим последним прыжком на этой Земле?.. Мог ли я, прыгая
с забора на огромный дальнорейсовый грузовик, вообразить, что быть может,
навсегда расстаюсь со Своим Шурой Плоткиным, с Нашим Домом, с этим
мрачноватым, обезображенным хлипкими разноцветными ларьками, но таким
прекрасным городом, в котором я родился и вырос, в котором почувствовал себя
Бойцом и Личностью, и без которого никогда не мыслил своего и Шуриного
существования...
Помню, в последнюю секунду, когда все осознали, что ПРЕКРАСНЫЙ
ЭКЗЕМПЛЯР уезжает от них в неизвестном направлении на громадном фургоне
дальнорейсового грузовика, этот кретин-Васька не нашел ничего лучшего как
поднять обломок кирпича и метнуть его в мою сторону. Кирпич перелетел через
фургон. На противоположной стороне улицы раздался звон разбитого стекла, и я
еще успел увидеть, как осыпается витрина какого-то магазина, как срабатывает
магазинная охранная сигнализация -- тревожные короткие и очень мощные звонки
с одновременным миганием желтых ламп на фасаде. Уже издалека я услышал
резкие милицейские свистки, живо представил себе, что должно произойти
дальше, и подумал: "Так тебе и надо, дубина!.."
В отличие от маленького металлического фургончика на пилипенковском
"Москвиче", эта громадина была сотворена из крепкого синего брезента,
укрепленного на каркасе. К борту площадки брезент был пришит здоровенными
стежками из тонкого стального троса. Эти стежки шли не только по низу
фургона, но и по его торцевым стенкам. Я лег на крышу и внимательно осмотрел
шов именно передней стенки. Мне это было удобнее тем, что у передней стенки
не так дуло - большой наклонный козырек-обтекатель, укрепленный на крыше
водительской кабины, надежно защищал от холодного встречного ветра. Это
во-первых. А во-вторых, подумал я, если мне и суждено сорваться с крыши
фургона на ходу, так между кабиной и передней стенкой будет хоть за что
зацепиться... Свесив голову вниз, я увидел, что по вертикальному шву тросик
затянут не очень сильно, и там нет такого плотного прилегания одной стороны
брезента к другой. И в любой из этих "стежков" нормальный Кот может вполне
пролезть внутрь фургона. Мне же для этого было необходимо спуститься метра
на полтора вниз, к наиболее ослабленному "стежку". Ибо я не только
ПРЕКРАСНЫЙ, но и очень КРУПНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР. И там, где пролезет обычный кот, я
просто могу застрять...
И я стал спускаться вниз по отвесной стенке фургона, отчаянно цепляясь
когтями всех четырех лап. После того, что я только что пережил и совершил,
сорв
уходить не собираюсь. Меня только кончик хвоста выдавал. Он нервно и
непроизвольно метался из стороны в сторону, и я ничего не мог с ним
поделать. На мое счастье, из какого-то переулка на нашу улицу вывернул
громадный грузовик с длиннющим синим очень высоким фургоном, и, набирая
скорость, помчался мимо ворот института. Прыжок с забора на проносившийся
мимо меня брезентовый фургон - был уже просто детским лепетом, и ни в какое
сравнение с предыдущим рекордным прыжком идти не мог. Как говорится, за этот
прыжок я и не ждал аплодисментов. Это был крайне средненький, рядовой
прыжочек, доступный любому мало-мальски уважающему себя Коту. Но мог ли я
представить себе, что этот, прямо скажем, немудрящий прыжок на очень долгое,
долгое время будет моим последним прыжком на этой Земле?.. Мог ли я, прыгая
с забора на огромный дальнорейсовый грузовик, вообразить, что быть может,
навсегда расстаюсь со Своим Шурой Плоткиным, с Нашим Домом, с этим
мрачноватым, обезображенным хлипкими разноцветными ларьками, но таким
прекрасным городом, в котором я родился и вырос, в котором почувствовал себя
Бойцом и Личностью, и без которого никогда не мыслил своего и Шуриного
существования...
Помню, в последнюю секунду, когда все осознали, что ПРЕКРАСНЫЙ
ЭКЗЕМПЛЯР уезжает от них в неизвестном направлении на громадном фургоне
дальнорейсового грузовика, этот кретин-Васька не нашел ничего лучшего как
поднять обломок кирпича и метнуть его в мою сторону. Кирпич перелетел через
фургон. На противоположной стороне улицы раздался звон разбитого стекла, и я
еще успел увидеть, как осыпается витрина какого-то магазина, как срабатывает
магазинная охранная сигнализация -- тревожные короткие и очень мощные звонки
с одновременным миганием желтых ламп на фасаде. Уже издалека я услышал
резкие милицейские свистки, живо представил себе, что должно произойти
дальше, и подумал: "Так тебе и надо, дубина!.."
В отличие от маленького металлического фургончика на пилипенковском
"Москвиче", эта громадина была сотворена из крепкого синего брезента,
укрепленного на каркасе. К борту площадки брезент был пришит здоровенными
стежками из тонкого стального троса. Эти стежки шли не только по низу
фургона, но и по его торцевым стенкам. Я лег на крышу и внимательно осмотрел
шов именно передней стенки. Мне это было удобнее тем, что у передней стенки
не так дуло - большой наклонный козырек-обтекатель, укрепленный на крыше
водительской кабины, надежно защищал от холодного встречного ветра. Это
во-первых. А во-вторых, подумал я, если мне и суждено сорваться с крыши
фургона на ходу, так между кабиной и передней стенкой будет хоть за что
зацепиться... Свесив голову вниз, я увидел, что по вертикальному шву тросик
затянут не очень сильно, и там нет такого плотного прилегания одной стороны
брезента к другой. И в любой из этих "стежков" нормальный Кот может вполне
пролезть внутрь фургона. Мне же для этого было необходимо спуститься метра
на полтора вниз, к наиболее ослабленному "стежку". Ибо я не только
ПРЕКРАСНЫЙ, но и очень КРУПНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР. И там, где пролезет обычный кот, я
просто могу застрять...
И я стал спускаться вниз по отвесной стенке фургона, отчаянно цепляясь
когтями всех четырех лап. После того, что я только что пережил и совершил,
сорв