тупательном провинциализме, необязательности, всезнайстве и
постоянных потугах сообщить всему миру - кем они были раньше, до приезда в
Мюнхен. Процент вранья в этих рассказах был удручающе высок, и если Кот
заявлял, что в Киеве у него была четырехкомнатная квартира с потолками в три
шестьдесят, а ЕГО Няма или Петя, или Жорик, или Арон были "Главными
инженерами", "Ведущими конструкторами", "Главными врачами Четвертого
управления", или "Выдающимся музыковедом" - это, в лучшем случае, означало,
что все они имели в Киеве аж двухкомнатную в блочном доме с потолками в два
сорок пять! И Няма никогда не был "Главным инженером", а занимал довольно
скромную должность техника. Жора служил не "Ведущим конструктором", а просто
чертежником. А "Главный врач Четвертого правительственного управления" Петя
полжизни оттрубил терапевтом в районной поликлинике, напрочь растеряв в ней
все знания, полученные еще в институте. Но вот "Выдающийся музыковед" Арон
был, действительно, хорошим настройщиком и очень неплохо зарабатывал. В
Киеве у него был даже раздельный санузел!
Когда я, в слепой надежде найти хоть какую-нибудь возможность вернуться
в Россию, спрашивал у каждого из них - не знают ли они Человека,
собирающегося в Петербург, они все в один голос предлагали мне ехать в Киев,
с удовольствием вспоминая - сколь прекрасен этот город, как хорошо было в
нем жить, где их знала "каждая Собака"! Поэтому мне были совершенно неясны
побудительные причины их переезда в Мюнхен.
Киевские Кошки были поразительно суетливы и постоянно пребывали в
состоянии полного восхищения собственными персонами. Отожравшись на
добротных немецких продуктах, они, действительно, стали неплохо выглядеть.
Морды у них разгладились, шерсть лоснилась от сытости, и единственное, что
можно было бы поставить им в упрек - это чрезмерное употребление сладостей и
излишне раннюю полноту, которую я ошибочно принимал за позднюю беременность.
А так как я обычно беременных Кошек не трогаю (я как-то уже говорил об
этом), то, как шутит одна моя знакомая киевская Кошка по имени Циля, я
несколько раз "пролетал, как фанера над Парижем..." Это у них такая острота.
Если перевести ее с южно-русско-еврейского хохмачества на нормальный
московско-ленинградский язык, это будет означать, что я "ошибался и проходил
мимо того, чем мог бы воспользоваться".
Кстати, о Циле. Циля была единственной изящной Кошкой-киевлянкой,
сумевшей сохранить вполне приличную фигурку. Как и все ее приятельницы, она
была в восторге от самой себя и постоянно рассказывала всем о своих победах
над немецкими Котами, не забывая намекнуть, что, дескать, владеет такой
техникой секса, перед которой не устоять даже молодому Тигру. Дескать, она
его затрахает в первые же три минуты. Был бы рядом Тигр - она бы всем
показала, как это делается!.. Я не испугался Цилиных обещаний и угроз, и тут
же влез на нее, чтобы немедленно испытать на себе всю мощь неведомой мне
доселе "техники секса", способной свести Тигра в могилу.
... Знал ведь, давно уже знал, что ни одной Кошке нельзя верить на
слово. Но такого разочарования не испытывал уже лет сто! Как сказал бы мой
Шура Плоткин, - "Об технике секса там не могло быть и речи!" Обычная
раздражающая любительская суетня, фальшивое раззевание пасти, якобы
страстное закатывание глаз, взвизгивания не тог
постоянных потугах сообщить всему миру - кем они были раньше, до приезда в
Мюнхен. Процент вранья в этих рассказах был удручающе высок, и если Кот
заявлял, что в Киеве у него была четырехкомнатная квартира с потолками в три
шестьдесят, а ЕГО Няма или Петя, или Жорик, или Арон были "Главными
инженерами", "Ведущими конструкторами", "Главными врачами Четвертого
управления", или "Выдающимся музыковедом" - это, в лучшем случае, означало,
что все они имели в Киеве аж двухкомнатную в блочном доме с потолками в два
сорок пять! И Няма никогда не был "Главным инженером", а занимал довольно
скромную должность техника. Жора служил не "Ведущим конструктором", а просто
чертежником. А "Главный врач Четвертого правительственного управления" Петя
полжизни оттрубил терапевтом в районной поликлинике, напрочь растеряв в ней
все знания, полученные еще в институте. Но вот "Выдающийся музыковед" Арон
был, действительно, хорошим настройщиком и очень неплохо зарабатывал. В
Киеве у него был даже раздельный санузел!
Когда я, в слепой надежде найти хоть какую-нибудь возможность вернуться
в Россию, спрашивал у каждого из них - не знают ли они Человека,
собирающегося в Петербург, они все в один голос предлагали мне ехать в Киев,
с удовольствием вспоминая - сколь прекрасен этот город, как хорошо было в
нем жить, где их знала "каждая Собака"! Поэтому мне были совершенно неясны
побудительные причины их переезда в Мюнхен.
Киевские Кошки были поразительно суетливы и постоянно пребывали в
состоянии полного восхищения собственными персонами. Отожравшись на
добротных немецких продуктах, они, действительно, стали неплохо выглядеть.
Морды у них разгладились, шерсть лоснилась от сытости, и единственное, что
можно было бы поставить им в упрек - это чрезмерное употребление сладостей и
излишне раннюю полноту, которую я ошибочно принимал за позднюю беременность.
А так как я обычно беременных Кошек не трогаю (я как-то уже говорил об
этом), то, как шутит одна моя знакомая киевская Кошка по имени Циля, я
несколько раз "пролетал, как фанера над Парижем..." Это у них такая острота.
Если перевести ее с южно-русско-еврейского хохмачества на нормальный
московско-ленинградский язык, это будет означать, что я "ошибался и проходил
мимо того, чем мог бы воспользоваться".
Кстати, о Циле. Циля была единственной изящной Кошкой-киевлянкой,
сумевшей сохранить вполне приличную фигурку. Как и все ее приятельницы, она
была в восторге от самой себя и постоянно рассказывала всем о своих победах
над немецкими Котами, не забывая намекнуть, что, дескать, владеет такой
техникой секса, перед которой не устоять даже молодому Тигру. Дескать, она
его затрахает в первые же три минуты. Был бы рядом Тигр - она бы всем
показала, как это делается!.. Я не испугался Цилиных обещаний и угроз, и тут
же влез на нее, чтобы немедленно испытать на себе всю мощь неведомой мне
доселе "техники секса", способной свести Тигра в могилу.
... Знал ведь, давно уже знал, что ни одной Кошке нельзя верить на
слово. Но такого разочарования не испытывал уже лет сто! Как сказал бы мой
Шура Плоткин, - "Об технике секса там не могло быть и речи!" Обычная
раздражающая любительская суетня, фальшивое раззевание пасти, якобы
страстное закатывание глаз, взвизгивания не тог