м мнением о себе; но, смею вас заверить, я настоящей моей должности не
искал, и мне ее Алексей Николаич сам предложил.
Граф. Алексей Николаич, вероятно, имел для этого какие-нибудь свои
основания; но я с своей стороны буду требовать от вас настоящей службы и
деятельности неманкирующей и в этом случае не стесняюсь никакими светскими
соображениями.
Князь Янтарный. Я, ваше сиятельство, никогда ни на какие светские
соображения и не рассчитывал, а привык заявлять себя своей деятельностью,
которую Алексей Николаич отчасти уже видел и, как говорил мне, остался ею
очень доволен.
Граф (выходя из себя). Опять Алексей Николаич! Скажите на милость: пока
я сижу еще здесь, на этом стуле, кто ваш начальник - я или Алексей Николаич?
Князь Янтарный. Конечно, вы, ваше сиятельство!
Граф. Однако и вы, и какой-то генерал Варнуха, и господин Мямлин
беспрестанно напоминаете мне то об Алексее Николаиче, то о князе Михайле
Семеныче, недостает только назвать еще мне madame Бобрину; и я на это один
раз навсегда говорю, что я стою уже одной ногой в могиле, а потому ни в
каких покровителях не нуждаюсь и никаких врагов и соперников не боюсь!
Князь Янтарный. Я, ваше сиятельство, всегда вас и разумел таким и
всегда знал ваше высокое беспристрастие.
Граф. Да-с, прошу вас и на будущее время разуметь меня таким, и если
желаете служить со мной, то, во-первых, не играйте вашими брелоками!.. Я
люблю дисциплину и нахожу это неприличным при разговоре с начальником...
Князь Янтарный мгновенно же
перестает играть брелоками.
А во-вторых, не надейтесь ни на сыны, ни на князи человеческие, и
вообще я желаю вам гораздо большего усердия в трудах ваших, чем я встретил
это сегодня! (Круто поворачивается к Мямлину.) У вас хоть готово ли
что-нибудь?
Мямлин. Имею-с доклад!
Князь Янтарный, с надувшимся и оскорбленным лицом,
отходит и становится на прежнее место; а Мямлин подходит
к графу и развертывает перед ним огромное дело,
запинаясь на каждом почти слове и делая из лица гримасы.
Это-с дело крестьян Коловоротинской волости с казною!.. У них во
владении были по левую сторону Оки поемные луга!.. Это геологический уж
закон, что горная сторона реки всегда направо по течению, а налево низовая
сторона-с, - это закон геологический...
Граф молча, но мрачно его слушает.
Мямлин, все более и более конфузясь.
А на горной этой стороне, изволите видеть, земли и владения ведомства
государственных имуществ... Оно взяло и примежевало себе луга... Крестьяне
говорят, что у них десятилетняя давность владения, а им на это возражают,
что для казны нет десятилетней давности.
Граф (с удивлением взглядывая на Мямлина). Как нет для казны
десятилетней давности?
Мямлин (утвердительно). Нет-с!
Граф. Перестаньте, что вы говорите! Десятилетняя давность для всего в
мире существует!
Мямлин (снова утвердительно). Нет, ваше сиятельство, прямая статья
есть.
Граф. Нет такой статьи-с!
Мямлин. Есть, ваше сиятельство.
Граф (показывая на шкаф с книгами). Вон свод законов, - отыщите!
Мямлин подходит к этому шкафу, вынимает из него сразу
несколько томов и начинает дрожащими руками
искал, и мне ее Алексей Николаич сам предложил.
Граф. Алексей Николаич, вероятно, имел для этого какие-нибудь свои
основания; но я с своей стороны буду требовать от вас настоящей службы и
деятельности неманкирующей и в этом случае не стесняюсь никакими светскими
соображениями.
Князь Янтарный. Я, ваше сиятельство, никогда ни на какие светские
соображения и не рассчитывал, а привык заявлять себя своей деятельностью,
которую Алексей Николаич отчасти уже видел и, как говорил мне, остался ею
очень доволен.
Граф (выходя из себя). Опять Алексей Николаич! Скажите на милость: пока
я сижу еще здесь, на этом стуле, кто ваш начальник - я или Алексей Николаич?
Князь Янтарный. Конечно, вы, ваше сиятельство!
Граф. Однако и вы, и какой-то генерал Варнуха, и господин Мямлин
беспрестанно напоминаете мне то об Алексее Николаиче, то о князе Михайле
Семеныче, недостает только назвать еще мне madame Бобрину; и я на это один
раз навсегда говорю, что я стою уже одной ногой в могиле, а потому ни в
каких покровителях не нуждаюсь и никаких врагов и соперников не боюсь!
Князь Янтарный. Я, ваше сиятельство, всегда вас и разумел таким и
всегда знал ваше высокое беспристрастие.
Граф. Да-с, прошу вас и на будущее время разуметь меня таким, и если
желаете служить со мной, то, во-первых, не играйте вашими брелоками!.. Я
люблю дисциплину и нахожу это неприличным при разговоре с начальником...
Князь Янтарный мгновенно же
перестает играть брелоками.
А во-вторых, не надейтесь ни на сыны, ни на князи человеческие, и
вообще я желаю вам гораздо большего усердия в трудах ваших, чем я встретил
это сегодня! (Круто поворачивается к Мямлину.) У вас хоть готово ли
что-нибудь?
Мямлин. Имею-с доклад!
Князь Янтарный, с надувшимся и оскорбленным лицом,
отходит и становится на прежнее место; а Мямлин подходит
к графу и развертывает перед ним огромное дело,
запинаясь на каждом почти слове и делая из лица гримасы.
Это-с дело крестьян Коловоротинской волости с казною!.. У них во
владении были по левую сторону Оки поемные луга!.. Это геологический уж
закон, что горная сторона реки всегда направо по течению, а налево низовая
сторона-с, - это закон геологический...
Граф молча, но мрачно его слушает.
Мямлин, все более и более конфузясь.
А на горной этой стороне, изволите видеть, земли и владения ведомства
государственных имуществ... Оно взяло и примежевало себе луга... Крестьяне
говорят, что у них десятилетняя давность владения, а им на это возражают,
что для казны нет десятилетней давности.
Граф (с удивлением взглядывая на Мямлина). Как нет для казны
десятилетней давности?
Мямлин (утвердительно). Нет-с!
Граф. Перестаньте, что вы говорите! Десятилетняя давность для всего в
мире существует!
Мямлин (снова утвердительно). Нет, ваше сиятельство, прямая статья
есть.
Граф. Нет такой статьи-с!
Мямлин. Есть, ваше сиятельство.
Граф (показывая на шкаф с книгами). Вон свод законов, - отыщите!
Мямлин подходит к этому шкафу, вынимает из него сразу
несколько томов и начинает дрожащими руками