шь по его: он дощупается
до всего. Это я и высказал отчасти князю. "Если, говорю, ваше сиятельство, к
нам будет назначен Карга-Короваев, то я минуты не останусь в моей
должности!" - "Это почему?" - говорит. - "Потому что, говорю, господин
Карга-Короваев, сколько я знаю его, привык ценить и уважать только свои
мысли и свой труд, и, вступив к нам в управление, он, без сомнения, примется
нами созданное учреждение ломать и перестраивать по-своему, а мне
присутствовать при этом каждодневно будет слишком уж тяжело, и я лучше
обреку себя на нужду и бедность, но выйду в отставку!" Он на эти слова мне
улыбнулся. "Не пугайтесь, говорит, очень, - я сказал вам только одно мое
предположение; но Каргу-Короваева, кажется, прочат на другое место, где он
нужнее... К вам же, говорит, если граф оставит службу, всего бы, конечно,
справедливее было вас назначить; но только вы молоды еще... Сколько вам лет
от роду?.." - "Сорок девять", - говорю.
Ольга Петровна. Пять прибавил?
Андашевский. Пять прибавил!.. "Но, говорит, говорили вы когда-нибудь с
самим графом о вашем желании занять его место?" Я говорю, что я никак не мог
с ним говорить об этом, потому что оба мы так близко заинтересованы в этом
случае. "По крайней мере, говорит, супруга ваша, дочь его, могла бы дать ему
мысль!" - "И той, говорю, неловко сказать ему об этом. Вот если бы вы,
говорю, ваше сиятельство, были так добры, что объяснили графу сущность дела.
Он вас бесконечно уважает и каждое слово ваше примет за закон для себя!.. И
я опять осмелюсь повторить вам, что прошу вас об этом не столько в видах
личного интереса, сколько для спасения самого дела, потому что иначе оно
должно погибнуть!.." Молчит он на это... минут пять молчал... Я убежден, что
у меня в это время прибавилось седых волос!.. Взгляни, пожалуйста, больше их
стало?
Ольга Петровна (взглядывая на волосы мужа). Кажется, немного больше.
Андашевский. Наконец прорек: "Ну, хорошо, говорит, я повидаюсь со
стариком, поговорю с ним и посоветую ему; а потом, как он сам хочет!.." -
"Без сомнения-с, говорю, как сам пожелает потом..."
Ольга Петровна (лукаво). Пусть бы уж только он посоветовал!.. Отец
очень хорошо поймет, что это равняется приказанию.
Андашевский. Конечно!
Ольга Петровна. Он, однако, для этого сам хотел приехать к отцу?
Андашевский. Непременно.
Ольга Петровна. Но когда же?
Андашевский. Я не знаю!.. Может быть, даже сегодня.
Ольга Петровна (с беспокойством). Мне поэтому сейчас же надо ехать к
папа.
Андашевский. Ты думаешь?
Ольга Петровна (с тем же беспокойством). Непременно, а то князь приедет
к нему, прямо скажет о твоем желании, это ужасно озадачит отца: он
взбесится, конечно, и, пожалуй, чтобы повредить тебе, расскажет все про
калишинское дело и про Вуланда.
Андашевский (в свою очередь тоже с беспокойством). Но чем же ты его от
этого остановишь?
Ольга Петровна. Знаю я, чем мне его остановить... У меня многое есть,
чем я могу на него действовать... Вели мне поскорее подать карету. Mamselle
Эмилия, подайте мне шляпу.
Андашевский (подходит к дверям и кричит). Карету подавать для Ольги
Петровны!
M-lle Эмилия, хорошенькая немка-горничная,
подает Ольге Петровне шляпу и уходит.
Ольга Петровна (надев торопливо шляпу и подавая руку мужу). Прощай!
А
до всего. Это я и высказал отчасти князю. "Если, говорю, ваше сиятельство, к
нам будет назначен Карга-Короваев, то я минуты не останусь в моей
должности!" - "Это почему?" - говорит. - "Потому что, говорю, господин
Карга-Короваев, сколько я знаю его, привык ценить и уважать только свои
мысли и свой труд, и, вступив к нам в управление, он, без сомнения, примется
нами созданное учреждение ломать и перестраивать по-своему, а мне
присутствовать при этом каждодневно будет слишком уж тяжело, и я лучше
обреку себя на нужду и бедность, но выйду в отставку!" Он на эти слова мне
улыбнулся. "Не пугайтесь, говорит, очень, - я сказал вам только одно мое
предположение; но Каргу-Короваева, кажется, прочат на другое место, где он
нужнее... К вам же, говорит, если граф оставит службу, всего бы, конечно,
справедливее было вас назначить; но только вы молоды еще... Сколько вам лет
от роду?.." - "Сорок девять", - говорю.
Ольга Петровна. Пять прибавил?
Андашевский. Пять прибавил!.. "Но, говорит, говорили вы когда-нибудь с
самим графом о вашем желании занять его место?" Я говорю, что я никак не мог
с ним говорить об этом, потому что оба мы так близко заинтересованы в этом
случае. "По крайней мере, говорит, супруга ваша, дочь его, могла бы дать ему
мысль!" - "И той, говорю, неловко сказать ему об этом. Вот если бы вы,
говорю, ваше сиятельство, были так добры, что объяснили графу сущность дела.
Он вас бесконечно уважает и каждое слово ваше примет за закон для себя!.. И
я опять осмелюсь повторить вам, что прошу вас об этом не столько в видах
личного интереса, сколько для спасения самого дела, потому что иначе оно
должно погибнуть!.." Молчит он на это... минут пять молчал... Я убежден, что
у меня в это время прибавилось седых волос!.. Взгляни, пожалуйста, больше их
стало?
Ольга Петровна (взглядывая на волосы мужа). Кажется, немного больше.
Андашевский. Наконец прорек: "Ну, хорошо, говорит, я повидаюсь со
стариком, поговорю с ним и посоветую ему; а потом, как он сам хочет!.." -
"Без сомнения-с, говорю, как сам пожелает потом..."
Ольга Петровна (лукаво). Пусть бы уж только он посоветовал!.. Отец
очень хорошо поймет, что это равняется приказанию.
Андашевский. Конечно!
Ольга Петровна. Он, однако, для этого сам хотел приехать к отцу?
Андашевский. Непременно.
Ольга Петровна. Но когда же?
Андашевский. Я не знаю!.. Может быть, даже сегодня.
Ольга Петровна (с беспокойством). Мне поэтому сейчас же надо ехать к
папа.
Андашевский. Ты думаешь?
Ольга Петровна (с тем же беспокойством). Непременно, а то князь приедет
к нему, прямо скажет о твоем желании, это ужасно озадачит отца: он
взбесится, конечно, и, пожалуй, чтобы повредить тебе, расскажет все про
калишинское дело и про Вуланда.
Андашевский (в свою очередь тоже с беспокойством). Но чем же ты его от
этого остановишь?
Ольга Петровна. Знаю я, чем мне его остановить... У меня многое есть,
чем я могу на него действовать... Вели мне поскорее подать карету. Mamselle
Эмилия, подайте мне шляпу.
Андашевский (подходит к дверям и кричит). Карету подавать для Ольги
Петровны!
M-lle Эмилия, хорошенькая немка-горничная,
подает Ольге Петровне шляпу и уходит.
Ольга Петровна (надев торопливо шляпу и подавая руку мужу). Прощай!
А