ему.
Марья Сергеевна. Что ж граф сделает ему за это?
Владимир Иваныч. О, граф многое может сделать ему: во-первых, видя из
вашего письма, как бесчестно этот человек поступил уже в отношении одной
женщины, он, конечно, не пожелает выдать за него дочь; да и сама Ольга
Петровна, вероятно, не решится на это.
Марья Сергеевна. Это так!.. Да!..
Владимир Иваныч. А по случаю трехсот тысяч и записки, которую он писал
к вам о них, граф, полагаю, посоветует Алексею Николаичу жениться на вас,
так как вы владеете весьма серьезною его тайною.
Марья Сергеевна. Ах, я очень бы этого желала, потому что я до сих пор
ужасно еще люблю его, да и привыкла к нему - сами посудите!
Владимир Иваныч. Вероятно, так это и будет, и мы месяца через три
назовем вас "madame Андашевскою".
Марья Сергеевна. Благодарю вас за ваше доброе желание.
Владимир Иваныч. Записочку эту вы позволите, значит, мне взять с собою!
(Кладет записку себе в карман.) А письмо от себя, как я вам говорил, вы
потом пришлете!
Марья Сергеевна. Непременно пришлю! Только я хоть и больна теперь, но
завтра же уеду из Петербурга: я ужасно боюсь здесь оставаться.
Владимир Иваныч. Это как вам угодно!.. Конечно, если ехать, так чем
скорее, тем лучше! Главное, не забудьте письмецо-то ко мне написать и
прислать!
Марья Сергеевна. Никак не забуду!
Владимир Иваныч целует у нее руку,
а она его в лоб, и затем Вуланд уходит.
ЯВЛЕНИЕ XII
Марья Сергеевна (оставшись одна и, видимо, поверившая всем словам
Вуланда). Как только я сделаюсь женою Алексея Николаича, так непременно
стану покровительствовать Вуланду. Он и жена его такое участие показали мне
в теперешнем моем неприятном положении, что, ей-богу, редко встретишь
подобное от самых близких родных!
Занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ III
Огромная и красивая дача, большая терраса которой,
увитая плющом и задрапированная полотном, выходит в сад,
простирающийся до самого взморья. На горизонте виднеется
заходящее солнце.
ЯВЛЕНИЕ I
На одном конце террасы сидит граф Зыров, седой уже
старик, с энергическим и выразительным лицом, с гордой
осанкой и с несколько презрительной усмешкой: привычка
повелевать как бы невольно выказывается в каждом его
движении. Одет он довольно моложаво, в коротеньком
пиджаке и с одним только болтающимся солдатским Георгием
в петличке. На другом конце террасы поместилась дочь
графа, Ольга Петровна Басаева, молодая вдова, с
несколько сухой, черствой красотою, но, как видно, очень
умная и смелая. Костюм ее отличается безукоризненным
вкусом и самой последней моды.
Ольга Петровна (заметно горячась). Этот князь Янтарный, папа, или, как
ты очень метко его называешь, азиатский князь, на вечере у madame Бобриной,
на всю гостиную a pleine voix* кричал: "Как это возможно: граф Зыров на
такое место, которое всегда занимали люди нашего круга, посадил никому не
известного чиновничка своего!" Я вышла, наконец, из себя и сказала: "Князь,
пощадите!.. Вы забываете, что я дочь графа!.." "Ах, pardon, madame, гов
Марья Сергеевна. Что ж граф сделает ему за это?
Владимир Иваныч. О, граф многое может сделать ему: во-первых, видя из
вашего письма, как бесчестно этот человек поступил уже в отношении одной
женщины, он, конечно, не пожелает выдать за него дочь; да и сама Ольга
Петровна, вероятно, не решится на это.
Марья Сергеевна. Это так!.. Да!..
Владимир Иваныч. А по случаю трехсот тысяч и записки, которую он писал
к вам о них, граф, полагаю, посоветует Алексею Николаичу жениться на вас,
так как вы владеете весьма серьезною его тайною.
Марья Сергеевна. Ах, я очень бы этого желала, потому что я до сих пор
ужасно еще люблю его, да и привыкла к нему - сами посудите!
Владимир Иваныч. Вероятно, так это и будет, и мы месяца через три
назовем вас "madame Андашевскою".
Марья Сергеевна. Благодарю вас за ваше доброе желание.
Владимир Иваныч. Записочку эту вы позволите, значит, мне взять с собою!
(Кладет записку себе в карман.) А письмо от себя, как я вам говорил, вы
потом пришлете!
Марья Сергеевна. Непременно пришлю! Только я хоть и больна теперь, но
завтра же уеду из Петербурга: я ужасно боюсь здесь оставаться.
Владимир Иваныч. Это как вам угодно!.. Конечно, если ехать, так чем
скорее, тем лучше! Главное, не забудьте письмецо-то ко мне написать и
прислать!
Марья Сергеевна. Никак не забуду!
Владимир Иваныч целует у нее руку,
а она его в лоб, и затем Вуланд уходит.
ЯВЛЕНИЕ XII
Марья Сергеевна (оставшись одна и, видимо, поверившая всем словам
Вуланда). Как только я сделаюсь женою Алексея Николаича, так непременно
стану покровительствовать Вуланду. Он и жена его такое участие показали мне
в теперешнем моем неприятном положении, что, ей-богу, редко встретишь
подобное от самых близких родных!
Занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ III
Огромная и красивая дача, большая терраса которой,
увитая плющом и задрапированная полотном, выходит в сад,
простирающийся до самого взморья. На горизонте виднеется
заходящее солнце.
ЯВЛЕНИЕ I
На одном конце террасы сидит граф Зыров, седой уже
старик, с энергическим и выразительным лицом, с гордой
осанкой и с несколько презрительной усмешкой: привычка
повелевать как бы невольно выказывается в каждом его
движении. Одет он довольно моложаво, в коротеньком
пиджаке и с одним только болтающимся солдатским Георгием
в петличке. На другом конце террасы поместилась дочь
графа, Ольга Петровна Басаева, молодая вдова, с
несколько сухой, черствой красотою, но, как видно, очень
умная и смелая. Костюм ее отличается безукоризненным
вкусом и самой последней моды.
Ольга Петровна (заметно горячась). Этот князь Янтарный, папа, или, как
ты очень метко его называешь, азиатский князь, на вечере у madame Бобриной,
на всю гостиную a pleine voix* кричал: "Как это возможно: граф Зыров на
такое место, которое всегда занимали люди нашего круга, посадил никому не
известного чиновничка своего!" Я вышла, наконец, из себя и сказала: "Князь,
пощадите!.. Вы забываете, что я дочь графа!.." "Ах, pardon, madame, гов