... то позвольте мне за
все, что вы сделали и делаете для меня, этой печатью служить вам, в чем
только вы прикажете...
Владимир Иваныч. Благодарю вас! Но, может быть, вам не совсем будет
удобно писать, например, про наше ведомство, так как вы служите у нас:
опять, пожалуй, выйдет какая-нибудь глупая история!
Шуберский. Я сам ничего и не буду писать; но у меня есть очень много
приятелей-фельетонистов, которые напишут все, что я их попрошу.
Владимир Иваныч. Отлично это, бесподобно!.. И я, признаюсь, весьма был
бы доволен, если бы, по поводу назначения господина Андашевского, которое
все-таки считаю величайшей ошибкой со стороны графа, в газетах прошла такого
рода инсинуация-статья, что отчего-де наше правительство так мало обращает
внимания на общественное мнение и на довольно важные посты выбирает людей, у
которых на совести дела вроде дел по Калишинскому акционерному обществу и
которые женщину, двадцать лет бескорыстно их любившую, бросают при первом
своем возвышении. Понимаете, чтобы в одно и то же время затушевано все было
и прозрачно!
Шуберский. Понимаю, и не прикажете ли еще прибавить, что общественное
мнение тем более бывает удивлено, что в подобных случаях иногда обходят
людей, истинно призванных на известный пост.
Владимир Иваныч. Нет, это зачем же уж!.. Довольно и того!
Шуберский. Слушаю-с! (Кланяется сначала Владимиру Иванычу, а потом
Вильгельмине Федоровне и идет.)
Владимир Иваныч (вслед ему). Пожалуйста, когда будете иметь
какую-нибудь просьбу ко мне, адресуйтесь без всякой церемонии.
Шуберский (еще раз кланяясь в дверях). Не премину воспользоваться вашим
добрым позволением. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ IX
Владимир Иваныч и Вильгельмина Федоровна.
Владимир Иваныч. С этой стороны мы, значит, дадим господину
Андашевскому щелчок порядочный... (Обращаясь к жене.) А потом ты съездишь к
Марье Сергеевне.
Вильгельмина Федоровна (невинным голосом). Хорошо!.. Мне самой очень
хочется навестить ее.
Владимир Иваныч. Во-первых, навестить ее надобно; а потом... помнишь ты
это Калишинское дело, по которому господин Андашевский цапнул триста тысяч?
Вильгельмина Федоровна (в удивлении). Триста тысяч, однако!
Владимир Иваныч. Триста тысяч - ни больше ни меньше, и прием этих
денег, как сказывал мне сейчас Шуберский, происходил на квартире Марьи
Сергеевны и даже в присутствии ее; а потому она, бог знает, может быть,
какие доказательства имеет к уличению господина Андашевского.
Вильгельмина Федоровна. Но если и есть у ней такие доказательства,
разве она скажет об них.
Владимир Иваныч. Скажет, потому что она зла теперь на Андашевского за
его измену; а, наконец, она дура набитая: у ней всегда все можно выспросить
и даже выманить; главное, нет ли у ней какого-нибудь документика
обличающего: письмеца его или записочки?
Вильгельмина Федоровна. Положим, у ней найдется такой документ, и она
отдаст его; но что ж потом будет?
Владимир Иваныч. Потом превосходно будет: я двадцать таких писачек, как
Шуберский, найду и заставлю их называть в газетах прямо уже по имени
господина Андашевского; мало того, я документ этот лично принесу к графу и
скажу, что получил его по городской почте для доставления ему.
Вильгельмина Федоровна (недоверчиво пожимая пл
все, что вы сделали и делаете для меня, этой печатью служить вам, в чем
только вы прикажете...
Владимир Иваныч. Благодарю вас! Но, может быть, вам не совсем будет
удобно писать, например, про наше ведомство, так как вы служите у нас:
опять, пожалуй, выйдет какая-нибудь глупая история!
Шуберский. Я сам ничего и не буду писать; но у меня есть очень много
приятелей-фельетонистов, которые напишут все, что я их попрошу.
Владимир Иваныч. Отлично это, бесподобно!.. И я, признаюсь, весьма был
бы доволен, если бы, по поводу назначения господина Андашевского, которое
все-таки считаю величайшей ошибкой со стороны графа, в газетах прошла такого
рода инсинуация-статья, что отчего-де наше правительство так мало обращает
внимания на общественное мнение и на довольно важные посты выбирает людей, у
которых на совести дела вроде дел по Калишинскому акционерному обществу и
которые женщину, двадцать лет бескорыстно их любившую, бросают при первом
своем возвышении. Понимаете, чтобы в одно и то же время затушевано все было
и прозрачно!
Шуберский. Понимаю, и не прикажете ли еще прибавить, что общественное
мнение тем более бывает удивлено, что в подобных случаях иногда обходят
людей, истинно призванных на известный пост.
Владимир Иваныч. Нет, это зачем же уж!.. Довольно и того!
Шуберский. Слушаю-с! (Кланяется сначала Владимиру Иванычу, а потом
Вильгельмине Федоровне и идет.)
Владимир Иваныч (вслед ему). Пожалуйста, когда будете иметь
какую-нибудь просьбу ко мне, адресуйтесь без всякой церемонии.
Шуберский (еще раз кланяясь в дверях). Не премину воспользоваться вашим
добрым позволением. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ IX
Владимир Иваныч и Вильгельмина Федоровна.
Владимир Иваныч. С этой стороны мы, значит, дадим господину
Андашевскому щелчок порядочный... (Обращаясь к жене.) А потом ты съездишь к
Марье Сергеевне.
Вильгельмина Федоровна (невинным голосом). Хорошо!.. Мне самой очень
хочется навестить ее.
Владимир Иваныч. Во-первых, навестить ее надобно; а потом... помнишь ты
это Калишинское дело, по которому господин Андашевский цапнул триста тысяч?
Вильгельмина Федоровна (в удивлении). Триста тысяч, однако!
Владимир Иваныч. Триста тысяч - ни больше ни меньше, и прием этих
денег, как сказывал мне сейчас Шуберский, происходил на квартире Марьи
Сергеевны и даже в присутствии ее; а потому она, бог знает, может быть,
какие доказательства имеет к уличению господина Андашевского.
Вильгельмина Федоровна. Но если и есть у ней такие доказательства,
разве она скажет об них.
Владимир Иваныч. Скажет, потому что она зла теперь на Андашевского за
его измену; а, наконец, она дура набитая: у ней всегда все можно выспросить
и даже выманить; главное, нет ли у ней какого-нибудь документика
обличающего: письмеца его или записочки?
Вильгельмина Федоровна. Положим, у ней найдется такой документ, и она
отдаст его; но что ж потом будет?
Владимир Иваныч. Потом превосходно будет: я двадцать таких писачек, как
Шуберский, найду и заставлю их называть в газетах прямо уже по имени
господина Андашевского; мало того, я документ этот лично принесу к графу и
скажу, что получил его по городской почте для доставления ему.
Вильгельмина Федоровна (недоверчиво пожимая пл