ся степь, и опять та же убийственная мертвенность, хоть
бы деревцо, хоть бы лужайка свежей зелени! И только, как признаки чего-то
живого, плетутся вдали, едва передвигая ноги, по два, по три верблюда, или,
лучше сказать, остовы верблюжьи. Сажень дров здесь стоит 70 рублей серебром,
за пригоршню муки кочевник готов работать целый день, и среди этого безлесья
и безводья (невольно подумаешь) могут жить люди?.. Живут, и живут тысячи!
Мало того. Имеют политические партии, враждуют и междоусобствуют друг с
другом. Читатель, может быть, знает, что большая часть киргаз-кайсацких
племен признает над собой власть хивинского хана, которому еще в недавнее
время они отбывали свою дань тем, что захватывали в море наших
рыбопромышленников и поставляли их в Хиву натурой в плен, и только в 1840
году поход Перовского заставил хана отменить сбор подобной пошлины, и
захваты прекратились. Не знаю, в какой мере это справедливо, но мне
рассказывали такого рода междоусобный эпизод. Старый хивинский хан убит в
войне с персиянами, на место его избран хивинскою партиею другой, против
желания партии трухменцев; те объявили восстание, новый хан вышел усмирять
их и был убит в схватке. Ему наследовал родной брат его, который, между
прочим, издал прокламацию с воззванием к киргиз-кайсакам - бить и уничтожать
трухменцев; но те предупредили и напали на хивинский купеческий караван,
шедший из Новопетровска в Хиву под прикрытием киргизов; товары были
разграблены, а конвой разбит. Киргизы, возвратясь домой, в свою очередь,
стали грабить трухмен, но не тех, которые их грабили, а находящихся под
нашим покровительством и прикочевавших к Новопетровску. Эти трухмены теперь
являются беспрестанно к коменданту с просьбою защитить их, а киргизы в свое
оправдание говорят, что они сами ограблены. Словом, спор, который, кажется,
лучше всего разрешило бы турецкое правосудие, отколотив, для восстановления
мира, истца и ответчика по пятам.
Вот все, что мы видели и слышали на Тюк-Караганском полуострове. На
другой день, снявшись с якоря, направили мы наш курс к так называемым
Тюленьим островам, которых, собственно, четыре: Морской, Святой, Подгорный и
Кулалы. Для посещения своего мы избрали последний. Якорь брошен у западной
его оконечности, против единственного жилого места - небольшой ватаги
тюленьих промышленников. До берега добрались мы в шлюпке, и первое, что
увидели, - это скорпионов и двух-трех огромнейших собак, которых, говорят,
тут более двух десятков. Промышленники ездят на них охотиться по льду за
тюленями.
Из всех водяных обитателей Каспия тюлень уж, конечно, самое
простодушное животное, их ловят почти руками. Выходят, например, они летом
на морской берег понежиться, погреться и, главное, я думаю, поспать, и спят,
как мертвые, лопаясь иногда от собственного своего жира. Между тем охотники
осторожно, с колотушками (чекушками) в руках и стараясь быть под ветром,
обходят их с моря; достаточно перебить передний ряд косяка, остальные уже не
в состоянии перескочить этой загороди и все убиваются на месте*. Когда ловец
замахивается на тюленя, он, бедный, не защищается, не спасается и только
обращает на убийцу глаза, полные слез, а маленькие тюленята, говорят, даже
издают стон наподобие плача ребенка. На море ловят тюленей в северной части
Каспийского моря; сначала ловцы замечают
бы деревцо, хоть бы лужайка свежей зелени! И только, как признаки чего-то
живого, плетутся вдали, едва передвигая ноги, по два, по три верблюда, или,
лучше сказать, остовы верблюжьи. Сажень дров здесь стоит 70 рублей серебром,
за пригоршню муки кочевник готов работать целый день, и среди этого безлесья
и безводья (невольно подумаешь) могут жить люди?.. Живут, и живут тысячи!
Мало того. Имеют политические партии, враждуют и междоусобствуют друг с
другом. Читатель, может быть, знает, что большая часть киргаз-кайсацких
племен признает над собой власть хивинского хана, которому еще в недавнее
время они отбывали свою дань тем, что захватывали в море наших
рыбопромышленников и поставляли их в Хиву натурой в плен, и только в 1840
году поход Перовского заставил хана отменить сбор подобной пошлины, и
захваты прекратились. Не знаю, в какой мере это справедливо, но мне
рассказывали такого рода междоусобный эпизод. Старый хивинский хан убит в
войне с персиянами, на место его избран хивинскою партиею другой, против
желания партии трухменцев; те объявили восстание, новый хан вышел усмирять
их и был убит в схватке. Ему наследовал родной брат его, который, между
прочим, издал прокламацию с воззванием к киргиз-кайсакам - бить и уничтожать
трухменцев; но те предупредили и напали на хивинский купеческий караван,
шедший из Новопетровска в Хиву под прикрытием киргизов; товары были
разграблены, а конвой разбит. Киргизы, возвратясь домой, в свою очередь,
стали грабить трухмен, но не тех, которые их грабили, а находящихся под
нашим покровительством и прикочевавших к Новопетровску. Эти трухмены теперь
являются беспрестанно к коменданту с просьбою защитить их, а киргизы в свое
оправдание говорят, что они сами ограблены. Словом, спор, который, кажется,
лучше всего разрешило бы турецкое правосудие, отколотив, для восстановления
мира, истца и ответчика по пятам.
Вот все, что мы видели и слышали на Тюк-Караганском полуострове. На
другой день, снявшись с якоря, направили мы наш курс к так называемым
Тюленьим островам, которых, собственно, четыре: Морской, Святой, Подгорный и
Кулалы. Для посещения своего мы избрали последний. Якорь брошен у западной
его оконечности, против единственного жилого места - небольшой ватаги
тюленьих промышленников. До берега добрались мы в шлюпке, и первое, что
увидели, - это скорпионов и двух-трех огромнейших собак, которых, говорят,
тут более двух десятков. Промышленники ездят на них охотиться по льду за
тюленями.
Из всех водяных обитателей Каспия тюлень уж, конечно, самое
простодушное животное, их ловят почти руками. Выходят, например, они летом
на морской берег понежиться, погреться и, главное, я думаю, поспать, и спят,
как мертвые, лопаясь иногда от собственного своего жира. Между тем охотники
осторожно, с колотушками (чекушками) в руках и стараясь быть под ветром,
обходят их с моря; достаточно перебить передний ряд косяка, остальные уже не
в состоянии перескочить этой загороди и все убиваются на месте*. Когда ловец
замахивается на тюленя, он, бедный, не защищается, не спасается и только
обращает на убийцу глаза, полные слез, а маленькие тюленята, говорят, даже
издают стон наподобие плача ребенка. На море ловят тюленей в северной части
Каспийского моря; сначала ловцы замечают