изменяет?
Прихвоснев. Блинков говорит, что изменяет.
Софья Михайловна. А как же Блинков может знать это?
Прихвоснев. Знает уж, видно! Не скрывают в этом случае мужчины друг от
друга.
Софья Михайловна (побледнев). Послушайте, Прихвоснев, вы шутите это или
нет?
Прихвоснев. Сударыня, смел бы я шутить? Я, конечно, глупо сделал, что
сказал вам... Теперь вас только обеспокоил...
Софья Михайловна (с рыданием в голосе). Нет, вы хорошо сделали, что
сказали мне! Вы, как честный человек, должны были это сказать! Я сама
замечала: он постоянно куда-то рвется от меня, куда-то все ему надо...
Говорите, изменяет он мне или нет?
Прихвоснев. Ей-богу, сударыня, не знаю!
Софья Михайловна. Нет, вы знаете это! Вы должны это знать! Я на коленях
вас буду умолять, буду целовать ваши руки! Ну, добрый, милый Прихвоснев,
говорите! (Старается взять его за руки.)
Прихвоснев. Что мне вам говорить, ей-богу!
Софья Михайловна. Умоляю вас, умоляю! Иначе я с ума сойду. У меня уж
голова обесчувственела... Вот она, ничего не чувствует!.. Ничего! (Хватает
себя за голову и вся дрожит.)
Прихвоснев (не на шутку струсивший). Ну, извольте, сударыня, я скажу
вам... Только вы после, как-нибудь в сердцах, не скажите Аполлону Алексеичу,
что от меня слышали.
Софья Михайловна (стремительно). Никогда! Клянусь вам: никогда! (Как бы
машинально беря его за руку и выводя его на авансцену.) Если бы пытку мне
даже делали, на медленном огне меня жгли, я никому не проговорюсь, что это
вы мне сказали. Я скажу, что по городской почте мне написали... Говорите,
есть у него любовница?
Прихвоснев (с грустью пожимая плечами). Есть.
Софья Михайловна (по наружности как бы твердым и спокойным голосом).
Кто она такая?
Прихвоснев. Да так, обыкновенная.
Софья Михайловна. Наемная, значит.
Прихвоснев. Неужели из любви! Квартиру ей нанимает. Пожалуй, не хуже
этой.
Софья Михайловна (с каким-то пылающим уже взором). Значит, когда я была
больна, когда я умирала, он за всю-то любовь мою к нему ни одного вечера не
хотел просидеть у меня, говорил, что ему по делам надо, - это он к ней
ездил?
Прихвоснев. Без сомнения-с. Пиры даже задавал там. Приедет со своими
приятелями... Те тоже со своими аманками. Кутят. Песни поют. Бывал я иногда
у них на этих собраниях.
Софья Михайловна (как бы смеясь). Вот что, как он веселился! Но только
я теперь постараюсь сделать, чтобы ему не было уж больше весело там!
Поедемте сейчас же и проводите меня к этой моей сопернице. Я хочу ее видеть!
Прихвоснев. Полноте, сударыня, как это вам не стыдно: унижать себя и
ехать к какой-нибудь дуре! Браниться, что ли, вы с ней будете!
Софья Михайловна. За что я буду с ней браниться? Чем она тут виновата?
Я только хочу посмотреть, хороша ли она? Лучше ли она меня? Потому что я
знаю, что я еще красивее многих женщин! (Глаза ее при этом полны слез.)
Прихвоснев. Где ж ей быть, помилуйте, против вас!
Софья Михайловна. Так за что же он предпочел ее мне? Может быть, она
больше и сильней его любит, чем я. В таком случае я предостерегу ее,
несчастную! Я скажу ей, что этому человеку ни души, ни сердца женского не
надо. Я тоже любила его глубоко! Я жизнью готова была для него пожертвовать;
но он ничего этого не оценил и ушел к другой женщине! Что же это такое?
Прихоть! Разврат! Пусть эта госпожа
Прихвоснев. Блинков говорит, что изменяет.
Софья Михайловна. А как же Блинков может знать это?
Прихвоснев. Знает уж, видно! Не скрывают в этом случае мужчины друг от
друга.
Софья Михайловна (побледнев). Послушайте, Прихвоснев, вы шутите это или
нет?
Прихвоснев. Сударыня, смел бы я шутить? Я, конечно, глупо сделал, что
сказал вам... Теперь вас только обеспокоил...
Софья Михайловна (с рыданием в голосе). Нет, вы хорошо сделали, что
сказали мне! Вы, как честный человек, должны были это сказать! Я сама
замечала: он постоянно куда-то рвется от меня, куда-то все ему надо...
Говорите, изменяет он мне или нет?
Прихвоснев. Ей-богу, сударыня, не знаю!
Софья Михайловна. Нет, вы знаете это! Вы должны это знать! Я на коленях
вас буду умолять, буду целовать ваши руки! Ну, добрый, милый Прихвоснев,
говорите! (Старается взять его за руки.)
Прихвоснев. Что мне вам говорить, ей-богу!
Софья Михайловна. Умоляю вас, умоляю! Иначе я с ума сойду. У меня уж
голова обесчувственела... Вот она, ничего не чувствует!.. Ничего! (Хватает
себя за голову и вся дрожит.)
Прихвоснев (не на шутку струсивший). Ну, извольте, сударыня, я скажу
вам... Только вы после, как-нибудь в сердцах, не скажите Аполлону Алексеичу,
что от меня слышали.
Софья Михайловна (стремительно). Никогда! Клянусь вам: никогда! (Как бы
машинально беря его за руку и выводя его на авансцену.) Если бы пытку мне
даже делали, на медленном огне меня жгли, я никому не проговорюсь, что это
вы мне сказали. Я скажу, что по городской почте мне написали... Говорите,
есть у него любовница?
Прихвоснев (с грустью пожимая плечами). Есть.
Софья Михайловна (по наружности как бы твердым и спокойным голосом).
Кто она такая?
Прихвоснев. Да так, обыкновенная.
Софья Михайловна. Наемная, значит.
Прихвоснев. Неужели из любви! Квартиру ей нанимает. Пожалуй, не хуже
этой.
Софья Михайловна (с каким-то пылающим уже взором). Значит, когда я была
больна, когда я умирала, он за всю-то любовь мою к нему ни одного вечера не
хотел просидеть у меня, говорил, что ему по делам надо, - это он к ней
ездил?
Прихвоснев. Без сомнения-с. Пиры даже задавал там. Приедет со своими
приятелями... Те тоже со своими аманками. Кутят. Песни поют. Бывал я иногда
у них на этих собраниях.
Софья Михайловна (как бы смеясь). Вот что, как он веселился! Но только
я теперь постараюсь сделать, чтобы ему не было уж больше весело там!
Поедемте сейчас же и проводите меня к этой моей сопернице. Я хочу ее видеть!
Прихвоснев. Полноте, сударыня, как это вам не стыдно: унижать себя и
ехать к какой-нибудь дуре! Браниться, что ли, вы с ней будете!
Софья Михайловна. За что я буду с ней браниться? Чем она тут виновата?
Я только хочу посмотреть, хороша ли она? Лучше ли она меня? Потому что я
знаю, что я еще красивее многих женщин! (Глаза ее при этом полны слез.)
Прихвоснев. Где ж ей быть, помилуйте, против вас!
Софья Михайловна. Так за что же он предпочел ее мне? Может быть, она
больше и сильней его любит, чем я. В таком случае я предостерегу ее,
несчастную! Я скажу ей, что этому человеку ни души, ни сердца женского не
надо. Я тоже любила его глубоко! Я жизнью готова была для него пожертвовать;
но он ничего этого не оценил и ушел к другой женщине! Что же это такое?
Прихоть! Разврат! Пусть эта госпожа