е и непредвидимое обстоятельство до того
расстроило хозяина, что он более получаса не в состоянии был выйти из своего
кабинета. На гостей оно подействовало различно: одни смеялись, другие жалели
Аполлоса Михайлыча и, наконец, третьи обвиняли его самого и даже
оскорблялись, как он позволил себе пригласить подобного человека в их
общество. Последние выговаривали даже Юлию Карлычу, который первый
рекомендовал комика. Трагик смеялся над хозяином злобным смехом. Ужин
кончился кое-как. Аполлос Михайлыч, наконец, вышел к гостям и начал просить
извинения в случившейся неприятности, которой, конечно, он никак не мог
ожидать, и вместе с тем предложил на обсуждение общества вопрос: что делать
с вазой? По последнему своему поступку Рымов, как человек, не только не
стоил подобного внимания, но даже должен быть презрен, а с другой стороны,
как актер, он заслужил ее, и она ему была уже подарена. Некоторые говорили,
чтобы пренебречь и отдать ему вазу, которая была уж его собственность,
другие же отрицали, говоря, что этим унизится общество. Аполлос Михайлыч
обратился к откупщику. Тот объявил, что ему все равно, но что он сам накажет
Рымова тем, что выгонит его из службы.
- Итак, господа, как человек, он будет наказан, а как актеру, пошлем
ему вазу, - решил хозяин и тотчас же велел нести вазу с деньгами к Рымову.
Трагик во всем этом не принимал никакого участия, потому что все это
было, как он выражался, гадко и глупо. Одна только Фани жалела Рымова: она
даже потихоньку вышла спросить к лакеям, как они его довели. Те объявили,
что они довели его хорошо и сдали жене, которая его заперла в чулан. Анна
Сидоровна действительно была уже в городе и, мучимая ревностью, весь вечер
стояла у театра и потом у дома Аполлоса Михайлыча. Увидев, что из ворот
вывели человека, который барахтался и ругался, она тотчас догадалась, кто
это, и побежала вслед за ним. Дома она действительно его заперла в чулан.
Это был единственный способ вытрезвлять Рымова.
IX
Не знаю, заинтересовал ли я читателя выведенными мною лицами настолько,
чтобы он пожелал знать дальнейшую судьбу их, но все-таки решаюсь объяснить,
что чрез несколько месяцев после описанного спектакля Аполлос Михайлыч
женился на Матрене Матвевне и после этого, как рассказывают, совершенно
утратил любовь к театру, потому что супруга его неожиданно обнаружила,
подобно Анне Сидоровне, отвращение от этого благородного занятия, и даже
будто бы в настоящем театре она участвовала из одного только кокетства, с
целию завлечь старика, который, в свою очередь, женившись, сделался как-то
задумчивей и угрюмей; переехал совсем в деревню, начал заниматься агрономиею
и писать в этом роде статьи. Матрена Матвевна видимым образом осталась тою
же, то есть бойкою, веселою дамою и большою говоруньею. По замечанию всех,
она была очень нежна к мужу и даже ревнива, потому что прогнала всех
молоденьких горничных, а набрала вместо них старых, безобразных и совершенно
непривычных. На Фанечке женился Никон Семеныч, и это дело устроила Матрена
Матвевна, которая очень ловко умела влюбить Рагузова в племянницу и
заставила ту согласиться. Фанечка, вышед замуж, тоже разлюбила театральное
искусство: она даже всякий раз бледнела и краснела, когда муж ее начинал
читать что-нибудь драматическое. Дарья Ивановн
расстроило хозяина, что он более получаса не в состоянии был выйти из своего
кабинета. На гостей оно подействовало различно: одни смеялись, другие жалели
Аполлоса Михайлыча и, наконец, третьи обвиняли его самого и даже
оскорблялись, как он позволил себе пригласить подобного человека в их
общество. Последние выговаривали даже Юлию Карлычу, который первый
рекомендовал комика. Трагик смеялся над хозяином злобным смехом. Ужин
кончился кое-как. Аполлос Михайлыч, наконец, вышел к гостям и начал просить
извинения в случившейся неприятности, которой, конечно, он никак не мог
ожидать, и вместе с тем предложил на обсуждение общества вопрос: что делать
с вазой? По последнему своему поступку Рымов, как человек, не только не
стоил подобного внимания, но даже должен быть презрен, а с другой стороны,
как актер, он заслужил ее, и она ему была уже подарена. Некоторые говорили,
чтобы пренебречь и отдать ему вазу, которая была уж его собственность,
другие же отрицали, говоря, что этим унизится общество. Аполлос Михайлыч
обратился к откупщику. Тот объявил, что ему все равно, но что он сам накажет
Рымова тем, что выгонит его из службы.
- Итак, господа, как человек, он будет наказан, а как актеру, пошлем
ему вазу, - решил хозяин и тотчас же велел нести вазу с деньгами к Рымову.
Трагик во всем этом не принимал никакого участия, потому что все это
было, как он выражался, гадко и глупо. Одна только Фани жалела Рымова: она
даже потихоньку вышла спросить к лакеям, как они его довели. Те объявили,
что они довели его хорошо и сдали жене, которая его заперла в чулан. Анна
Сидоровна действительно была уже в городе и, мучимая ревностью, весь вечер
стояла у театра и потом у дома Аполлоса Михайлыча. Увидев, что из ворот
вывели человека, который барахтался и ругался, она тотчас догадалась, кто
это, и побежала вслед за ним. Дома она действительно его заперла в чулан.
Это был единственный способ вытрезвлять Рымова.
IX
Не знаю, заинтересовал ли я читателя выведенными мною лицами настолько,
чтобы он пожелал знать дальнейшую судьбу их, но все-таки решаюсь объяснить,
что чрез несколько месяцев после описанного спектакля Аполлос Михайлыч
женился на Матрене Матвевне и после этого, как рассказывают, совершенно
утратил любовь к театру, потому что супруга его неожиданно обнаружила,
подобно Анне Сидоровне, отвращение от этого благородного занятия, и даже
будто бы в настоящем театре она участвовала из одного только кокетства, с
целию завлечь старика, который, в свою очередь, женившись, сделался как-то
задумчивей и угрюмей; переехал совсем в деревню, начал заниматься агрономиею
и писать в этом роде статьи. Матрена Матвевна видимым образом осталась тою
же, то есть бойкою, веселою дамою и большою говоруньею. По замечанию всех,
она была очень нежна к мужу и даже ревнива, потому что прогнала всех
молоденьких горничных, а набрала вместо них старых, безобразных и совершенно
непривычных. На Фанечке женился Никон Семеныч, и это дело устроила Матрена
Матвевна, которая очень ловко умела влюбить Рагузова в племянницу и
заставила ту согласиться. Фанечка, вышед замуж, тоже разлюбила театральное
искусство: она даже всякий раз бледнела и краснела, когда муж ее начинал
читать что-нибудь драматическое. Дарья Ивановн