омнаты
слышался разговор, я начал кашлять, выглянула молодая девушка. Я поклонился
ей.
- Вам, верно, брата Леонида нужно? - проговорила она и ушла назад.
Чрез несколько минут вышел мой ученик.
- Bon soir*, пойдемте в кабинет, - проговорил он, подавая мне руку.
______________
* Добрый вечер (франц.).
Мы вошли в довольно большую комнату, которая, видно, действительно была
некогда богатым кабинетом, но в настоящее время представляла страшный
беспорядок: стены под мрамор в некоторых местах были безбожно исколочены
гвоздями, в углу стоял красивый, но с изломанною переднею решеткою камин, на
картине масляной работы висела шинель. Хозяин спал на кушетке, на которой
еще лежали неубранные простыня и подушки. Мягкая мебель, обитая бархатом,
была переломана и изорвана. На огромном красного дерева столе лежали кипами
бумаги, книги и ноты. Мы сели около этого стола.
- С чего же мы начнем? - заговорил я серьезным тоном наставника.
- С чего хотите, - отвечал ученик небрежно.
- Я желал бы, - продолжал я в том же тоне, - прежде испытать, в какой
мере вы знакомы с математикою, и просил бы позволить мне проэкзаменовать
вас.
- Хорошо.
- Первую часть арифметики, вероятно, вы знаете?
- Знаю.
- А вторую?
- Кажется, знаю; впрочем, может быть, и забыл.
Я взял лист бумаги и хотел написать задачу, но оказалось, что из дюжины
торчавших в чернильнице перьев ни одно не писало, да и чернил почти не было.
- У вас перья не совсем в порядке, - заметил я.
- Да; я сам не умею чинить; вот вам карандаш, - отвечал ученик,
поднимая с полу карандаш и подавая мне его.
Для первого испытания я задал ему сложение десятичных дробей; он взял и
положил с какою-то насмешливою улыбкою лист перед собою, подумал немного,
провел несколько линий карандашом по бумаге и, отодвинув ее от себя,
проговорил:
- Нет, не знаю, позабыл.
Я задал ему сложение простых дробей, но он и в тех спутался; потом об
алгебре признался, что совсем ее не знает, а геометрии немного. Я принялся
экзаменовать его в геометрии, на поверку вышло, что и в геометрии нуль. Я
нахмурился.
- Вы очень слабы в математике; с вами надобно проходить с начала, -
сказал я.
- Лучше с начала, а то я все перезабыл.
- Стало быть, мы начнем со второй части арифметики, - решил я.
Ваньковский в знак согласия кивнул головой. Я был убежден, что с ним
следовало бы начать с первой части арифметики, но высказать ему это мне на
первый раз было совестно.
В продолжение часа я толковал с увлечением, и в то время, как
окончательно хотел объяснить прием деления дробей, ученик мой во все горло
зевнул и спросил меня:
- Вы курите?
Мне сделалось стыдно за себя и досадно на него.
- Курю, - отвечал я.
- Хотите трубку или сигару?
- Позвольте трубку.
Леонид встал, наложил мне сам трубку, а себе закурил сигару, и когда я
хотел снова обратиться к толкованию, он сказал:
- Будет, больше часа прошло, не хочется что-то сегодня.
Я пожал плечами.
- Вам надобно очень много заниматься, чтобы выдержать экзамен, -
произнес я с ударением.
- Займусь, - я хочу на юридический.
- Все равно; надобно выдержать экзамен из всех предметов, - отвечал я.
- Что тебе, Лида? - спросил Леонид, обращаясь к дверям.
- Вы здесь будете пить чай или туда придете
слышался разговор, я начал кашлять, выглянула молодая девушка. Я поклонился
ей.
- Вам, верно, брата Леонида нужно? - проговорила она и ушла назад.
Чрез несколько минут вышел мой ученик.
- Bon soir*, пойдемте в кабинет, - проговорил он, подавая мне руку.
______________
* Добрый вечер (франц.).
Мы вошли в довольно большую комнату, которая, видно, действительно была
некогда богатым кабинетом, но в настоящее время представляла страшный
беспорядок: стены под мрамор в некоторых местах были безбожно исколочены
гвоздями, в углу стоял красивый, но с изломанною переднею решеткою камин, на
картине масляной работы висела шинель. Хозяин спал на кушетке, на которой
еще лежали неубранные простыня и подушки. Мягкая мебель, обитая бархатом,
была переломана и изорвана. На огромном красного дерева столе лежали кипами
бумаги, книги и ноты. Мы сели около этого стола.
- С чего же мы начнем? - заговорил я серьезным тоном наставника.
- С чего хотите, - отвечал ученик небрежно.
- Я желал бы, - продолжал я в том же тоне, - прежде испытать, в какой
мере вы знакомы с математикою, и просил бы позволить мне проэкзаменовать
вас.
- Хорошо.
- Первую часть арифметики, вероятно, вы знаете?
- Знаю.
- А вторую?
- Кажется, знаю; впрочем, может быть, и забыл.
Я взял лист бумаги и хотел написать задачу, но оказалось, что из дюжины
торчавших в чернильнице перьев ни одно не писало, да и чернил почти не было.
- У вас перья не совсем в порядке, - заметил я.
- Да; я сам не умею чинить; вот вам карандаш, - отвечал ученик,
поднимая с полу карандаш и подавая мне его.
Для первого испытания я задал ему сложение десятичных дробей; он взял и
положил с какою-то насмешливою улыбкою лист перед собою, подумал немного,
провел несколько линий карандашом по бумаге и, отодвинув ее от себя,
проговорил:
- Нет, не знаю, позабыл.
Я задал ему сложение простых дробей, но он и в тех спутался; потом об
алгебре признался, что совсем ее не знает, а геометрии немного. Я принялся
экзаменовать его в геометрии, на поверку вышло, что и в геометрии нуль. Я
нахмурился.
- Вы очень слабы в математике; с вами надобно проходить с начала, -
сказал я.
- Лучше с начала, а то я все перезабыл.
- Стало быть, мы начнем со второй части арифметики, - решил я.
Ваньковский в знак согласия кивнул головой. Я был убежден, что с ним
следовало бы начать с первой части арифметики, но высказать ему это мне на
первый раз было совестно.
В продолжение часа я толковал с увлечением, и в то время, как
окончательно хотел объяснить прием деления дробей, ученик мой во все горло
зевнул и спросил меня:
- Вы курите?
Мне сделалось стыдно за себя и досадно на него.
- Курю, - отвечал я.
- Хотите трубку или сигару?
- Позвольте трубку.
Леонид встал, наложил мне сам трубку, а себе закурил сигару, и когда я
хотел снова обратиться к толкованию, он сказал:
- Будет, больше часа прошло, не хочется что-то сегодня.
Я пожал плечами.
- Вам надобно очень много заниматься, чтобы выдержать экзамен, -
произнес я с ударением.
- Займусь, - я хочу на юридический.
- Все равно; надобно выдержать экзамен из всех предметов, - отвечал я.
- Что тебе, Лида? - спросил Леонид, обращаясь к дверям.
- Вы здесь будете пить чай или туда придете