иженское? Там очень скучно!.. -
проговорил почти строгим голосом Павел.
- Ну да так, братец, нельзя же - соседи!.. И Александра Григорьевна все
вон говорит, что очень любит меня, и поди-ка какой почет воздает мне
супротив всех!
Павел задумался.
- А что, она добрая или нет? - спросил он.
- Добрая, говорунья только, краснобайка!.. Все советует мне теперь,
чтобы я отдал тебя в военную службу.
- Отчего же ты не хочешь отдать меня в военную?..
- Да так, братец, что!.. Невелико счастье быть военным. Она, впрочем,
говорит, чтобы в гвардии тебе служить, а потом в флигель-адъютанты попасть.
- Флигель-адъютантом быть хорошо!.. - произнес ребенок с нахмуренным
лицом.
- Еще бы! - сказал старик. - Да ведь на это, братец, состояние надо
иметь.
Павел внимательно посмотрел на отца.
- А мы разве бедны? - спросил он.
- Бедны, братец! - отвечал Михайло Поликарпыч и почему-то при этом
сконфузился.
II
КОРОТЕНЬКОЕ ПРОШЕДШЕЕ МОЕГО МАЛЕНЬКОГО ГЕРОЯ
По приезде домой, полковник сейчас же стал на молитву: он каждый день,
с восьми часов до десяти утра и с восьми часов до десяти часов вечера,
молился, стоя, по обыкновению, в зале навытяжку перед образом. Пашу всегда
очень интересовало, что как это отцу не было скучно, и он не уставал так
долго стоять на ногах. На этот раз, проходя потихоньку по зале, Паша
заглянул ему в лицо и увидел, что по сморщенным и черным щекам старика текли
слезы. Тяжелые ощущения волновали в настоящую минуту полковника: он молился
и плакал о будущем счастье сына, чтобы его не очень уж обижали в гимназии.
При этом ему невольно припомнилось, как его самого, - мальчишку лет
пятнадцати, - ни в чем не виновного, поставили в полку под ранцы с песком, и
как он терпел, терпел эти мученья, наконец, упал, кровь хлынула у него из
гортани; и как он потом сам, уже в чине капитана, нагрубившего ему солдата
велел наказать; солдат продолжал грубить; он велел его наказывать больше,
больше; наконец, того на шинели снесли без чувств в лазарет; как потом,
проходя по лазарету, он видел этого солдата с впалыми глазами, с искаженным
лицом, и затем солдат этот через несколько дней умер, явно им засеченный...
Полковник теперь видел, точно въявь, перед собою его искаженное, с впалыми
глазами, лицо, и его искривленную улыбку, которою он как бы говорил: "А!..
За меня бог не даст счастья твоему сыну!" Слезы текли, и холод пробегал по
нервам старика. Более уже тридцати лет прошло после этого события, а между
тем, какое бы горе или счастье ни посещало Вихрова, искаженное лицо солдата
хоть на минуту да промелькнет перед его глазами.
Паша, выйдя из комнат, сел на рундучке крыльца тоже в невеселом
расположении духа. Ему почему-то вдруг припомнился серый весенний день... К
нему в горницу прибегает дворовый мальчишка Титка. "Барчик, у нас в борозде
под садом заяц сидит! - говорит он взволнованным голосом. - Пойдемте его
ловить!.." - "Пойдем!" - говорил Павел, и оба они побежали. "Куцка! Куцка!"
- кричит Титка, и Куцка, - действительно куцая, дворовая собака, -
соскакивает как бешеная с сеновала, где она спала, и бежит за ними... "Заяц,
заяц!" - кричит, как бы толкуя ей, Титка... Из борозды в самом деле
выскакивает заяц... Куцка ударяется за ним, а за Куцкой Павел и Титка. Павел
тольк
проговорил почти строгим голосом Павел.
- Ну да так, братец, нельзя же - соседи!.. И Александра Григорьевна все
вон говорит, что очень любит меня, и поди-ка какой почет воздает мне
супротив всех!
Павел задумался.
- А что, она добрая или нет? - спросил он.
- Добрая, говорунья только, краснобайка!.. Все советует мне теперь,
чтобы я отдал тебя в военную службу.
- Отчего же ты не хочешь отдать меня в военную?..
- Да так, братец, что!.. Невелико счастье быть военным. Она, впрочем,
говорит, чтобы в гвардии тебе служить, а потом в флигель-адъютанты попасть.
- Флигель-адъютантом быть хорошо!.. - произнес ребенок с нахмуренным
лицом.
- Еще бы! - сказал старик. - Да ведь на это, братец, состояние надо
иметь.
Павел внимательно посмотрел на отца.
- А мы разве бедны? - спросил он.
- Бедны, братец! - отвечал Михайло Поликарпыч и почему-то при этом
сконфузился.
II
КОРОТЕНЬКОЕ ПРОШЕДШЕЕ МОЕГО МАЛЕНЬКОГО ГЕРОЯ
По приезде домой, полковник сейчас же стал на молитву: он каждый день,
с восьми часов до десяти утра и с восьми часов до десяти часов вечера,
молился, стоя, по обыкновению, в зале навытяжку перед образом. Пашу всегда
очень интересовало, что как это отцу не было скучно, и он не уставал так
долго стоять на ногах. На этот раз, проходя потихоньку по зале, Паша
заглянул ему в лицо и увидел, что по сморщенным и черным щекам старика текли
слезы. Тяжелые ощущения волновали в настоящую минуту полковника: он молился
и плакал о будущем счастье сына, чтобы его не очень уж обижали в гимназии.
При этом ему невольно припомнилось, как его самого, - мальчишку лет
пятнадцати, - ни в чем не виновного, поставили в полку под ранцы с песком, и
как он терпел, терпел эти мученья, наконец, упал, кровь хлынула у него из
гортани; и как он потом сам, уже в чине капитана, нагрубившего ему солдата
велел наказать; солдат продолжал грубить; он велел его наказывать больше,
больше; наконец, того на шинели снесли без чувств в лазарет; как потом,
проходя по лазарету, он видел этого солдата с впалыми глазами, с искаженным
лицом, и затем солдат этот через несколько дней умер, явно им засеченный...
Полковник теперь видел, точно въявь, перед собою его искаженное, с впалыми
глазами, лицо, и его искривленную улыбку, которою он как бы говорил: "А!..
За меня бог не даст счастья твоему сыну!" Слезы текли, и холод пробегал по
нервам старика. Более уже тридцати лет прошло после этого события, а между
тем, какое бы горе или счастье ни посещало Вихрова, искаженное лицо солдата
хоть на минуту да промелькнет перед его глазами.
Паша, выйдя из комнат, сел на рундучке крыльца тоже в невеселом
расположении духа. Ему почему-то вдруг припомнился серый весенний день... К
нему в горницу прибегает дворовый мальчишка Титка. "Барчик, у нас в борозде
под садом заяц сидит! - говорит он взволнованным голосом. - Пойдемте его
ловить!.." - "Пойдем!" - говорил Павел, и оба они побежали. "Куцка! Куцка!"
- кричит Титка, и Куцка, - действительно куцая, дворовая собака, -
соскакивает как бешеная с сеновала, где она спала, и бежит за ними... "Заяц,
заяц!" - кричит, как бы толкуя ей, Титка... Из борозды в самом деле
выскакивает заяц... Куцка ударяется за ним, а за Куцкой Павел и Титка. Павел
тольк