есу искать его послала; в Москву если бы поехал, так лошадей бы тоже
велел заложить.
- Но, может быть, он на извозчике поехал, - заметила Елизавета
Петровна.
- Николи, барыня, он на извозчиках не ездит, николи!.. Люди ихние мне
это говорили, - объясняла Марфуша.
Елена, слушая ее, все больше и больше бледнела.
- Ну, поди к себе, - сказала она каким-то тихим голосом Марфуше. -
Подите и вы, - прибавила она матери.
Елизавета Петровна, взглянув с беспокойством на дочь, вышла; но,
впрочем, села в ближайшей комнате и стала прислушиваться. Елена сидела
несколько времени, не шевелясь на своем месте; лицо ее постепенно начало
принимать какое-то испуганное выражение. Ей, после рассказа Марфуши, пришла
в голову страшная мысль: "Князь ушел в шесть часов утра из дому; его везде
ищут и не находят; вчера она так строго с ним поступила, так много высказала
ему презрения, - что, если он вздумал исполнить свое намерение: убить себя,
когда она его разлюбит?" Все это до такой степени представилось Елене
возможным и ясным, что она даже вообразила, что князь убил себя и теперь
лежит, исходя кровью в Останкинском лесу, и лежит именно там, где кончается
Каменка и начинаются сенокосные луга. Затем Елена не могла более владеть
собой; она вдруг встала с своего места.
- Дайте мне поскорее одеться!.. Дайте!.. - почти вскрикнула она.
На этот зов ее вбежала к ней сама Елизавета Петровна.
- Что такое, ангел мой, с тобой, что тебе надобно? - спросила она ее с
беспокойством.
Елизавета Петровна по преимуществу боялась, чтобы от таких душевных
волнений Елена не выкинула.
- Оденьте меня, maman, поскорее!.. Оденьте! - говорила Елена почти
каким-то помешанным голосом.
- Но куда же ты, ангел мой, идешь? - спросила ее Елизавета Петровна
робко.
- Я пойду поищу князя; я знаю, где он может гулять, - отвечала Елена
тем же как бы помешанным голосом.
Такой ответ дочери Елизавету Петровну очень порадовал. "Слава богу, -
подумала она про себя, - теперь они встретятся и наверно помирятся".
- Что ж, сходи; тебе и самой пройтись недурно! - произнесла она вслух.
Елена проворно вышла, прошла весь большой сад, всю Каменку, но ни в
начале ее, ни в конце не нашла князя. Шедши, она встречала многих мужчин и,
забыв всякую осторожность, ко всем им обращалась с вопросом:
- Скажите, вы князя Григорова знаете?
Большая часть мужчин несколько удивленным голосом отвечали: "Нет-с, не
знаем!", но двое или трое из них сказали ей: "Знаем-с!"
- Бога ради, скажите, не видали ли вы его гуляющим здесь? - начала она
приступать к ним.
- Решительно не видали, - отвечали те.
В конце Каменки Елене почему-то вообразилось, что князь, может быть,
прошел в Свиблово к Анне Юрьевне и, прельщенный каким-нибудь ее пудингом,
остался у нее обедать. С этою мыслию она пошла в Свиблово: шла-шла, наконец,
силы ее начали оставлять. Елена увидала на дороге едущего мужика в телеге.
- Послушай, довези меня до Свиблова, - сказала она ему, - вот тебе
двугривенный.
Мужик посадил ее. Елену начало сильно трясти, так, что угрожала
опасность ее положению; она, однако, ничего этого не чувствовала и не
понимала. Доехав до Свиблова, Елена послала мужика справиться, что не тут ли
князь Григоров. Мужик очень долго ходил, наконец пришел и сказал, что там
нет никакого князя Г
велел заложить.
- Но, может быть, он на извозчике поехал, - заметила Елизавета
Петровна.
- Николи, барыня, он на извозчиках не ездит, николи!.. Люди ихние мне
это говорили, - объясняла Марфуша.
Елена, слушая ее, все больше и больше бледнела.
- Ну, поди к себе, - сказала она каким-то тихим голосом Марфуше. -
Подите и вы, - прибавила она матери.
Елизавета Петровна, взглянув с беспокойством на дочь, вышла; но,
впрочем, села в ближайшей комнате и стала прислушиваться. Елена сидела
несколько времени, не шевелясь на своем месте; лицо ее постепенно начало
принимать какое-то испуганное выражение. Ей, после рассказа Марфуши, пришла
в голову страшная мысль: "Князь ушел в шесть часов утра из дому; его везде
ищут и не находят; вчера она так строго с ним поступила, так много высказала
ему презрения, - что, если он вздумал исполнить свое намерение: убить себя,
когда она его разлюбит?" Все это до такой степени представилось Елене
возможным и ясным, что она даже вообразила, что князь убил себя и теперь
лежит, исходя кровью в Останкинском лесу, и лежит именно там, где кончается
Каменка и начинаются сенокосные луга. Затем Елена не могла более владеть
собой; она вдруг встала с своего места.
- Дайте мне поскорее одеться!.. Дайте!.. - почти вскрикнула она.
На этот зов ее вбежала к ней сама Елизавета Петровна.
- Что такое, ангел мой, с тобой, что тебе надобно? - спросила она ее с
беспокойством.
Елизавета Петровна по преимуществу боялась, чтобы от таких душевных
волнений Елена не выкинула.
- Оденьте меня, maman, поскорее!.. Оденьте! - говорила Елена почти
каким-то помешанным голосом.
- Но куда же ты, ангел мой, идешь? - спросила ее Елизавета Петровна
робко.
- Я пойду поищу князя; я знаю, где он может гулять, - отвечала Елена
тем же как бы помешанным голосом.
Такой ответ дочери Елизавету Петровну очень порадовал. "Слава богу, -
подумала она про себя, - теперь они встретятся и наверно помирятся".
- Что ж, сходи; тебе и самой пройтись недурно! - произнесла она вслух.
Елена проворно вышла, прошла весь большой сад, всю Каменку, но ни в
начале ее, ни в конце не нашла князя. Шедши, она встречала многих мужчин и,
забыв всякую осторожность, ко всем им обращалась с вопросом:
- Скажите, вы князя Григорова знаете?
Большая часть мужчин несколько удивленным голосом отвечали: "Нет-с, не
знаем!", но двое или трое из них сказали ей: "Знаем-с!"
- Бога ради, скажите, не видали ли вы его гуляющим здесь? - начала она
приступать к ним.
- Решительно не видали, - отвечали те.
В конце Каменки Елене почему-то вообразилось, что князь, может быть,
прошел в Свиблово к Анне Юрьевне и, прельщенный каким-нибудь ее пудингом,
остался у нее обедать. С этою мыслию она пошла в Свиблово: шла-шла, наконец,
силы ее начали оставлять. Елена увидала на дороге едущего мужика в телеге.
- Послушай, довези меня до Свиблова, - сказала она ему, - вот тебе
двугривенный.
Мужик посадил ее. Елену начало сильно трясти, так, что угрожала
опасность ее положению; она, однако, ничего этого не чувствовала и не
понимала. Доехав до Свиблова, Елена послала мужика справиться, что не тут ли
князь Григоров. Мужик очень долго ходил, наконец пришел и сказал, что там
нет никакого князя Г