а г-жа Петицкая.
- За то, что он мне ужасно надоел, - сказала княгиня, по-видимому,
совершенно искренним голосом, но г-жа Петицкая на это только усмехнулась:
она не совсем поверила княгине.
Елена в это время ехала в Москву. Воображение она имела живое, и,
благодаря тяжелым опытам собственной жизни, оно, по преимуществу, у ней
направлено было в черную сторону: в том, что князь убил себя, она не имела
теперь ни малейшего сомнения и хотела, по крайней мере, чтобы отыскали труп
его. Что чувствовала Елена при таких мыслях, я предоставляю судить моим
читательницам. Прежде всего она предположила заехать за Миклаковым; но, так
как она и прежде еще того бывала у него несколько раз в номерах, а потому
очень хорошо знала образ его жизни, вследствие чего, сколько ни была
расстроена, но прямо войти к нему не решилась и предварительно послала ему
сказать, что она приехала. Миклаков и на этот раз лежал в одном белье на
кровати и читал. Услыхав о приезде Елены, он особенно этому не удивился.
- Сейчас приму-с, - сказал он лакею и в самом деле хоть не в очень
полный, но все-таки приличный туалет облекся.
- Поди, проси, - сказал он лакею.
Тот пошел и пригласил Елену.
Миклаков даже отступил несколько шагов назад при виде ее, - до такой
степени она испугала его и удивила выражением своего лица.
- Что такое с вами? - воскликнул он.
- Ничего, не обо мне дело, - проговорила Елена порывистым голосом, - но
князь Григоров наш застрелил себя...
- Господи помилуй!.. - воскликнул еще раз Миклаков и еще более
испуганным голосом. - Но где же, каким образом и зачем? - спрашивал он
торопливо.
- Около Останкина в лесу, должно быть! - говорила Елена: она в эти
минуты твердо была убеждена, что передает непреложнейшие факты.
- Но что же... видел, что ли, кто-нибудь его? - продолжал расспрашивать
Миклаков.
- То-то никто не видал и нигде найти его не могут, - отвечала Елена.
- Но как же вы знаете, что он убил себя?
- Потому что мы поссорились с ним вчера, а он мне прежде всегда
говорил, что, как я его оставлю, то он убьет себя.
- Но от этих слов до убийства еще далеко! - сказал Миклаков, махнув
рукой. - Ах, вы, барышня, барышня смешная!
- Нет, я не смешная; его нигде не могут найти... Наконец, я писала ему,
что между нами все кончено, а он, я знаю, не перенесет этого.
Елена все уже перепутала в голове; она забыла даже, что князь, не
получив еще письма ее, ушел из дому.
- Зачем же вы писали ему это?
- Зачем?.. Из ревности, конечно!.. Теперь пойдемте объявить об его
смерти в полицию; пусть она труп его отыщет!
- Труп отыщет!.. - рассмеялся Миклаков. - Бог даст и живым его обрящем!
- Нет, вы живым его не обрящете... Пойдемте!
- Куда пойдемте?
- В полицию какую-нибудь - объявить.
- Подите вы, в полицию объявлять... страмиться!.. Поедемте в Останкино
лучше; там, может быть, и отыщем его.
- Но, чтобы отыскать его, надобно тысячу людей разослать по лесу!.. Как
вы это сделаете без полиции? - возражала ему Елена.
- Мы тысячу людей и пошлем! В Останкине есть своя полиция, - зачем же
нам городская нужна?
- Есть там полиция? - спросила Елена.
- Есть, - успокоивал ее Миклаков, и затем они вышли, сели на хорошего
извозчика и поехали в Останкино.
Елена начала беспрестанно торопить извозчика.
- За то, что он мне ужасно надоел, - сказала княгиня, по-видимому,
совершенно искренним голосом, но г-жа Петицкая на это только усмехнулась:
она не совсем поверила княгине.
Елена в это время ехала в Москву. Воображение она имела живое, и,
благодаря тяжелым опытам собственной жизни, оно, по преимуществу, у ней
направлено было в черную сторону: в том, что князь убил себя, она не имела
теперь ни малейшего сомнения и хотела, по крайней мере, чтобы отыскали труп
его. Что чувствовала Елена при таких мыслях, я предоставляю судить моим
читательницам. Прежде всего она предположила заехать за Миклаковым; но, так
как она и прежде еще того бывала у него несколько раз в номерах, а потому
очень хорошо знала образ его жизни, вследствие чего, сколько ни была
расстроена, но прямо войти к нему не решилась и предварительно послала ему
сказать, что она приехала. Миклаков и на этот раз лежал в одном белье на
кровати и читал. Услыхав о приезде Елены, он особенно этому не удивился.
- Сейчас приму-с, - сказал он лакею и в самом деле хоть не в очень
полный, но все-таки приличный туалет облекся.
- Поди, проси, - сказал он лакею.
Тот пошел и пригласил Елену.
Миклаков даже отступил несколько шагов назад при виде ее, - до такой
степени она испугала его и удивила выражением своего лица.
- Что такое с вами? - воскликнул он.
- Ничего, не обо мне дело, - проговорила Елена порывистым голосом, - но
князь Григоров наш застрелил себя...
- Господи помилуй!.. - воскликнул еще раз Миклаков и еще более
испуганным голосом. - Но где же, каким образом и зачем? - спрашивал он
торопливо.
- Около Останкина в лесу, должно быть! - говорила Елена: она в эти
минуты твердо была убеждена, что передает непреложнейшие факты.
- Но что же... видел, что ли, кто-нибудь его? - продолжал расспрашивать
Миклаков.
- То-то никто не видал и нигде найти его не могут, - отвечала Елена.
- Но как же вы знаете, что он убил себя?
- Потому что мы поссорились с ним вчера, а он мне прежде всегда
говорил, что, как я его оставлю, то он убьет себя.
- Но от этих слов до убийства еще далеко! - сказал Миклаков, махнув
рукой. - Ах, вы, барышня, барышня смешная!
- Нет, я не смешная; его нигде не могут найти... Наконец, я писала ему,
что между нами все кончено, а он, я знаю, не перенесет этого.
Елена все уже перепутала в голове; она забыла даже, что князь, не
получив еще письма ее, ушел из дому.
- Зачем же вы писали ему это?
- Зачем?.. Из ревности, конечно!.. Теперь пойдемте объявить об его
смерти в полицию; пусть она труп его отыщет!
- Труп отыщет!.. - рассмеялся Миклаков. - Бог даст и живым его обрящем!
- Нет, вы живым его не обрящете... Пойдемте!
- Куда пойдемте?
- В полицию какую-нибудь - объявить.
- Подите вы, в полицию объявлять... страмиться!.. Поедемте в Останкино
лучше; там, может быть, и отыщем его.
- Но, чтобы отыскать его, надобно тысячу людей разослать по лесу!.. Как
вы это сделаете без полиции? - возражала ему Елена.
- Мы тысячу людей и пошлем! В Останкине есть своя полиция, - зачем же
нам городская нужна?
- Есть там полиция? - спросила Елена.
- Есть, - успокоивал ее Миклаков, и затем они вышли, сели на хорошего
извозчика и поехали в Останкино.
Елена начала беспрестанно торопить извозчика.