аким запалом не написать - много, конечно, в
нем совершенно драло мои уши, как, например, вся похабщина, которую я где
совсем вырвал, где смягчил, не веря, впрочем себе, стал читать редакторству
и критикам - все хвалят и "Библиотека для чтения", если только Фрейганг
пропустит... дает мне за него 3000 рублей сереб. - сумма, которая меня
обеспечит более, чем на год, и даст мне хоть некоторое время не думать о
проклятых деньгах"*.
______________
* А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 109.
То, что в этой оценке своего первого крупного произведения Писемский
отметил прежде всего молодой "запал", позволяет предполагать, что он теперь,
в 1857 году, обратился не к той редакции "Боярщины", которая сложилась в
1846 году в результате переработки по советам и замечаниям Шевырева, а к
более ранней - 1844-1845 годов. Этим, на наш взгляд, и объясняется дата
окончания повести; 30 сентября 1844 года, - которая поставлена под текстом
первой публикации "Боярщины" в "Библиотеке для чтения". На самом деле, если
сравнить печатную редакцию повести с той редакцией, которая охарактеризована
и отчасти изложена в цитированном выше письме к Шевыреву, то нетрудно
заметить разницу между ними. В письме говорится о том, что "очеловеченному"
Ваньковскому (в печатном тексте - Задор-Мановский) не удается уже произвести
над женою следствие; ему противодействует князь". В печатном тексте
"Боярщины" (глава V, часть вторая) описывается как раз следствие,
производимое исправником по прошению Задор-Мановского. От личной встречи со
следователем Анну Павловну спасает не князь, а Савелий. Задор-Мановскому не
удается вследствие противодействия графа Сапеги добиться лишь врачебного
освидетельствования якобы забеременевшей Анны Павловны. Далее. В письме к
Шевыреву сообщается, что Ваньковский "бесится, страдает, пьет, вследствие
последнего обстоятельства делается болен, и он уже жалок, хоть и ужасен". В
печатной редакции Задор-Мановский вовсе не впадает в запой. В десятой главе
второй части, как бы специально в опровержение редакции 1846 года,
рассказывается, что после неудачного визита к губернатору Задор-Мановский
"ничего почти не ел, а все пил воду". Заболевает он не от запоя, как это
было в редакции 1846 года: в результате сильного раздражения его разбил
паралич. Все это не имеет ничего общего с тем "очеловечением" мужа Анны
Павловны, о котором читаем в письме к Шевыреву. В печатной редакции перед
нами не обиженный муж, впавший в запой от тоски по жене, а деспот, обдуманно
преследующий "распутную" жену, решивший (если уже нельзя сделать с ней
ничего более жестокого) развестись с ней. "Человечность" же разбитого
параличом Задор-Мановского только еще более подчеркивает его бесчеловечность
в "нормальном" состоянии. Это как раз такой образ, который не мог не вызвать
осуждения Шевырева, то есть образ, еще не подвергнутый переделке по советам
закоренелого противника гоголевской реалистической школы.
В письме к Шевыреву Писемский указывает еще на одну деталь, введенную в
текст для того, чтобы "смягчить и облагородить" роман: противодействие князя
Ваньковскому. Трудно судить, как развивалось это противодействие в редакции
1846 года, но в печатной редакции романа это "противодействие" не только не
"смягчает" общего мрачного колорита, а, наоборот, еще больше сгущает краски.
Сопоставление
нем совершенно драло мои уши, как, например, вся похабщина, которую я где
совсем вырвал, где смягчил, не веря, впрочем себе, стал читать редакторству
и критикам - все хвалят и "Библиотека для чтения", если только Фрейганг
пропустит... дает мне за него 3000 рублей сереб. - сумма, которая меня
обеспечит более, чем на год, и даст мне хоть некоторое время не думать о
проклятых деньгах"*.
______________
* А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 109.
То, что в этой оценке своего первого крупного произведения Писемский
отметил прежде всего молодой "запал", позволяет предполагать, что он теперь,
в 1857 году, обратился не к той редакции "Боярщины", которая сложилась в
1846 году в результате переработки по советам и замечаниям Шевырева, а к
более ранней - 1844-1845 годов. Этим, на наш взгляд, и объясняется дата
окончания повести; 30 сентября 1844 года, - которая поставлена под текстом
первой публикации "Боярщины" в "Библиотеке для чтения". На самом деле, если
сравнить печатную редакцию повести с той редакцией, которая охарактеризована
и отчасти изложена в цитированном выше письме к Шевыреву, то нетрудно
заметить разницу между ними. В письме говорится о том, что "очеловеченному"
Ваньковскому (в печатном тексте - Задор-Мановский) не удается уже произвести
над женою следствие; ему противодействует князь". В печатном тексте
"Боярщины" (глава V, часть вторая) описывается как раз следствие,
производимое исправником по прошению Задор-Мановского. От личной встречи со
следователем Анну Павловну спасает не князь, а Савелий. Задор-Мановскому не
удается вследствие противодействия графа Сапеги добиться лишь врачебного
освидетельствования якобы забеременевшей Анны Павловны. Далее. В письме к
Шевыреву сообщается, что Ваньковский "бесится, страдает, пьет, вследствие
последнего обстоятельства делается болен, и он уже жалок, хоть и ужасен". В
печатной редакции Задор-Мановский вовсе не впадает в запой. В десятой главе
второй части, как бы специально в опровержение редакции 1846 года,
рассказывается, что после неудачного визита к губернатору Задор-Мановский
"ничего почти не ел, а все пил воду". Заболевает он не от запоя, как это
было в редакции 1846 года: в результате сильного раздражения его разбил
паралич. Все это не имеет ничего общего с тем "очеловечением" мужа Анны
Павловны, о котором читаем в письме к Шевыреву. В печатной редакции перед
нами не обиженный муж, впавший в запой от тоски по жене, а деспот, обдуманно
преследующий "распутную" жену, решивший (если уже нельзя сделать с ней
ничего более жестокого) развестись с ней. "Человечность" же разбитого
параличом Задор-Мановского только еще более подчеркивает его бесчеловечность
в "нормальном" состоянии. Это как раз такой образ, который не мог не вызвать
осуждения Шевырева, то есть образ, еще не подвергнутый переделке по советам
закоренелого противника гоголевской реалистической школы.
В письме к Шевыреву Писемский указывает еще на одну деталь, введенную в
текст для того, чтобы "смягчить и облагородить" роман: противодействие князя
Ваньковскому. Трудно судить, как развивалось это противодействие в редакции
1846 года, но в печатной редакции романа это "противодействие" не только не
"смягчает" общего мрачного колорита, а, наоборот, еще больше сгущает краски.
Сопоставление