Чтобы оттенить то воодушевление, которое овладевает Инсаровым, когда он
говорит о родине, Тургенев заставляет его в остальное время быть очень
спокойным; Тургенев напирает даже на то, что в Инсарове не видно ничего
необыкновенного, что в нем все очень просто, начиная от ушастого картуза и
кончая спокойною походкою. Чтобы показать благородную гордость героя,
Тургенев упоминает о том, что Инсаров ни от кого не взял бы денег взаймы и
даже от Берсенева не принимает даром комнаты, когда тот приглашает его к
себе на дачу. Не знаю как другим, а мне эта гордость по поводу десяти или
двадцати рублей кажется мелочностью. Не принимать одолжения от мало
знакомого человека или от такого, которому тяжело быть обязанным, - это
понятно, но с мелочною тщательностью отгораживать свои интересы от интересов
товарища-студента или друга - это, воля ваша, бесплодный труд. Мое ли
перейдет к нему, его ли ко мне, черт ли в этом? Я знаю, что сам с
удовольствием сделаю ему одолжение, и потому с полною доверчивостью принимаю
от него такое же одолжение. Чтобы показать, как земляки-болгары верят
Инсарову, Тургенев рассказывает о поездке последнего за шестьдесят верст;
чтобы дать образчик той колоссальной энергии, на которую способен герой,
Тургенев изобрел бросание пьяного немца, и притом великана, в воду. Чтобы
дать понятие о любви Инсарова к родине, Тургенев заставляет его бороться с
любовью к Елене; Инсаров готов на пользу Болгарии пожертвовать любимою
женщиною, - и это невольно переносит читателя в лучшие дни римской
республики. Но вот что любопытно. Инсаров - герой, сильный человек; отчего
же он постоянно предоставляет Елене инициативу? Отчего Елена тащит его за
собою и постоянно сама делает первый шаг к сближению? Отчего Инсаров
постоянно принимает от нее разные доказательства любви не иначе, как после
некоторого упрашивания с ее стороны? Что это за церемонии и уместны ли они
между не-пигмеями? Инсаров видит, что девушка вышла к нему навстречу и с
тоскою спрашивает у него: "Отчего же вы не пришли сегодня утром?" В этом
вопросе сказывается любовь, недоумение, страдание, а Инсаров отвечает на
это: "Я вам не обещал" и старается только отстоять ненарушимость своего
слова. Точно будто хозяин торгового дома отвечает кредитору: "Срок вашему
векселю не сегодня!" Освободит ли Инсаров Болгарию - не знаю, но Инсаров,
каким он является в отдельных сценах романа "Накануне", не представляет в
себе ничего целостно-человеческого и решительно ничего симпатичного. Что его
полюбила болезненно-восторженная девушка, Елена, - в этом нет ничего
удивительного: ведь и Титания гладила с любовью длинные уши ослиной головы;
{22} но что истинный художник, Тургенев, соорудил ходульную фигуру, стоящую
ниже Штольца, - это очень грустно; это показывает радикальное изменение во
всем миросозерцании, это начало увядания. Кто в России сходил с дороги
чистого отрицания, тот падал. Чтобы осветить ту дорогу, по которой идет
Тургенев, стоит назвать одно великое имя - Гоголя. Гоголь тоже затосковал по
положительным деятелям, да и свернул на "Переписку с друзьями". Что-то будет
с Тургеневым? Кроме фальшивого понимания и уродливого построения, в романе
"Накануне" есть еще недоговоренность, умышленная недоконченность в выражении
главной идеи. Нет ответа на естественный вопрос: нашла ли Елена своего г
говорит о родине, Тургенев заставляет его в остальное время быть очень
спокойным; Тургенев напирает даже на то, что в Инсарове не видно ничего
необыкновенного, что в нем все очень просто, начиная от ушастого картуза и
кончая спокойною походкою. Чтобы показать благородную гордость героя,
Тургенев упоминает о том, что Инсаров ни от кого не взял бы денег взаймы и
даже от Берсенева не принимает даром комнаты, когда тот приглашает его к
себе на дачу. Не знаю как другим, а мне эта гордость по поводу десяти или
двадцати рублей кажется мелочностью. Не принимать одолжения от мало
знакомого человека или от такого, которому тяжело быть обязанным, - это
понятно, но с мелочною тщательностью отгораживать свои интересы от интересов
товарища-студента или друга - это, воля ваша, бесплодный труд. Мое ли
перейдет к нему, его ли ко мне, черт ли в этом? Я знаю, что сам с
удовольствием сделаю ему одолжение, и потому с полною доверчивостью принимаю
от него такое же одолжение. Чтобы показать, как земляки-болгары верят
Инсарову, Тургенев рассказывает о поездке последнего за шестьдесят верст;
чтобы дать образчик той колоссальной энергии, на которую способен герой,
Тургенев изобрел бросание пьяного немца, и притом великана, в воду. Чтобы
дать понятие о любви Инсарова к родине, Тургенев заставляет его бороться с
любовью к Елене; Инсаров готов на пользу Болгарии пожертвовать любимою
женщиною, - и это невольно переносит читателя в лучшие дни римской
республики. Но вот что любопытно. Инсаров - герой, сильный человек; отчего
же он постоянно предоставляет Елене инициативу? Отчего Елена тащит его за
собою и постоянно сама делает первый шаг к сближению? Отчего Инсаров
постоянно принимает от нее разные доказательства любви не иначе, как после
некоторого упрашивания с ее стороны? Что это за церемонии и уместны ли они
между не-пигмеями? Инсаров видит, что девушка вышла к нему навстречу и с
тоскою спрашивает у него: "Отчего же вы не пришли сегодня утром?" В этом
вопросе сказывается любовь, недоумение, страдание, а Инсаров отвечает на
это: "Я вам не обещал" и старается только отстоять ненарушимость своего
слова. Точно будто хозяин торгового дома отвечает кредитору: "Срок вашему
векселю не сегодня!" Освободит ли Инсаров Болгарию - не знаю, но Инсаров,
каким он является в отдельных сценах романа "Накануне", не представляет в
себе ничего целостно-человеческого и решительно ничего симпатичного. Что его
полюбила болезненно-восторженная девушка, Елена, - в этом нет ничего
удивительного: ведь и Титания гладила с любовью длинные уши ослиной головы;
{22} но что истинный художник, Тургенев, соорудил ходульную фигуру, стоящую
ниже Штольца, - это очень грустно; это показывает радикальное изменение во
всем миросозерцании, это начало увядания. Кто в России сходил с дороги
чистого отрицания, тот падал. Чтобы осветить ту дорогу, по которой идет
Тургенев, стоит назвать одно великое имя - Гоголя. Гоголь тоже затосковал по
положительным деятелям, да и свернул на "Переписку с друзьями". Что-то будет
с Тургеневым? Кроме фальшивого понимания и уродливого построения, в романе
"Накануне" есть еще недоговоренность, умышленная недоконченность в выражении
главной идеи. Нет ответа на естественный вопрос: нашла ли Елена своего г