омов стал объяснять себе свое апатическое
равнодушие философским взглядом на людей и на жизнь. Он действительно успел
уверить себя в том, что он - философ, потому что спокойно и бесстрастно
смотрит на волнения и деятельность окружающих его людей; лень получила в его
глазах силу закона; он отказался от всякой деятельности; обеспеченное
состояние дало ему средства не трудиться, и он спокойно задремал с полным
сознанием собственного достоинства. Между тем идут года, и с годами
возникают сомнения. Обломов оборачивается назад и видит ряд бесполезно
прожитых лет, смотрит внутрь себя и видит, что все пусто, оглядывается на
товарищей - все за делом; настают порою страшные минуты ясного сознания; его
щемит тоска, хочется двинуться с места, фантазия разыгрывается, начинаются
планы, а между тем двинуться нет сил, он как будто прирос к земле, прикован
к своему бездействию, к спокойному креслу и к халату; фантазия слабеет, лишь
только приходит пора действовать; смелые планы разлетаются, лишь только надо
сделать первый шаг для их осуществления. Апатия Обломова не похожа на то*
тяжелый сон, в который были погружены умственные способности его родителей:
эта апатия парализирует действия, но не деревянит его чувства, не отнимает у
него способности думать и мечтать; высшие стремления его ума и сердца,
пробужденные образованием, не замерли; человеческие чувства, вложенные
природою в его мягкую душу, не очерствели: они как будто заплыли жиром, но
сохранились во всей своей первобытной чистоте. Обломов никогда не приводил
этих чувств и стремлений в соприкосновение с практическою жизнью; он никогда
не разочаровывался, потому что никогда не жил и не действовал. Оставшись до
зрелого возраста с полною верою в совершенства людей, создав себе какой-то
фантастический мир, Обломов сохранил чистоту и свежесть чувства,
характеризующую ребенка; но эта свежесть чувства бесполезна и для него и для
других. Он способен любить и чувствовать дружбу; но любовь не может
возбудить в нем энергии; он устает любить, как устал двигаться, волноваться
и жить. Вся личность его влечет к себе своею честностию, чистотою помыслов и
"голубиною", по выражению самого автора, нежностию чувств; но в этой
привлекательной личности нет мужественности и силы, нет самодеятельности.
Этот недостаток губит все его хорошие свойства. Обломов робок, застенчив. Он
стоит по своему уму и развитию выше массы, составляющей у нас общественное
мнение, но ни в одном из своих действий не выражает своего превосходства; он
не дорожит светом - и между тем боится его пересудов и беспрекословно
подчиняется его приговорам; его пугает малейшее столкновение с жизнью, и
ежели можно избежать такого столкновения, он готов жертвовать своим
чувством, надеждами, материальными выгодами; оловом, Обломов не умеет и не
хочет бороться с чем бы то ни было и как бы то ни было. Между тем в нем
совершается постоянная борьба между ленивою природою и сознанием
человеческого долга, - борьба бесплодная, не вырывающаяся наружу и не
приводящая ни к какому результату. Спрашивается, как должно смотреть на
личность, подобную Обломову? Этот вопрос имеет важное значение, потому что
Обломовых много и в русской литературе и в русской жизни. Сочувствовать
таким личностям нельзя, потому что они тяготят и себя и общество; презирать
их безусловно тоже н
равнодушие философским взглядом на людей и на жизнь. Он действительно успел
уверить себя в том, что он - философ, потому что спокойно и бесстрастно
смотрит на волнения и деятельность окружающих его людей; лень получила в его
глазах силу закона; он отказался от всякой деятельности; обеспеченное
состояние дало ему средства не трудиться, и он спокойно задремал с полным
сознанием собственного достоинства. Между тем идут года, и с годами
возникают сомнения. Обломов оборачивается назад и видит ряд бесполезно
прожитых лет, смотрит внутрь себя и видит, что все пусто, оглядывается на
товарищей - все за делом; настают порою страшные минуты ясного сознания; его
щемит тоска, хочется двинуться с места, фантазия разыгрывается, начинаются
планы, а между тем двинуться нет сил, он как будто прирос к земле, прикован
к своему бездействию, к спокойному креслу и к халату; фантазия слабеет, лишь
только приходит пора действовать; смелые планы разлетаются, лишь только надо
сделать первый шаг для их осуществления. Апатия Обломова не похожа на то*
тяжелый сон, в который были погружены умственные способности его родителей:
эта апатия парализирует действия, но не деревянит его чувства, не отнимает у
него способности думать и мечтать; высшие стремления его ума и сердца,
пробужденные образованием, не замерли; человеческие чувства, вложенные
природою в его мягкую душу, не очерствели: они как будто заплыли жиром, но
сохранились во всей своей первобытной чистоте. Обломов никогда не приводил
этих чувств и стремлений в соприкосновение с практическою жизнью; он никогда
не разочаровывался, потому что никогда не жил и не действовал. Оставшись до
зрелого возраста с полною верою в совершенства людей, создав себе какой-то
фантастический мир, Обломов сохранил чистоту и свежесть чувства,
характеризующую ребенка; но эта свежесть чувства бесполезна и для него и для
других. Он способен любить и чувствовать дружбу; но любовь не может
возбудить в нем энергии; он устает любить, как устал двигаться, волноваться
и жить. Вся личность его влечет к себе своею честностию, чистотою помыслов и
"голубиною", по выражению самого автора, нежностию чувств; но в этой
привлекательной личности нет мужественности и силы, нет самодеятельности.
Этот недостаток губит все его хорошие свойства. Обломов робок, застенчив. Он
стоит по своему уму и развитию выше массы, составляющей у нас общественное
мнение, но ни в одном из своих действий не выражает своего превосходства; он
не дорожит светом - и между тем боится его пересудов и беспрекословно
подчиняется его приговорам; его пугает малейшее столкновение с жизнью, и
ежели можно избежать такого столкновения, он готов жертвовать своим
чувством, надеждами, материальными выгодами; оловом, Обломов не умеет и не
хочет бороться с чем бы то ни было и как бы то ни было. Между тем в нем
совершается постоянная борьба между ленивою природою и сознанием
человеческого долга, - борьба бесплодная, не вырывающаяся наружу и не
приводящая ни к какому результату. Спрашивается, как должно смотреть на
личность, подобную Обломову? Этот вопрос имеет важное значение, потому что
Обломовых много и в русской литературе и в русской жизни. Сочувствовать
таким личностям нельзя, потому что они тяготят и себя и общество; презирать
их безусловно тоже н