лы этих людей
разбрасываются, тратятся на пустяки, и сами они видят это, и самим им жаль
себя, и досадно на себя, и хочется забыться, утопить тяжелое чувство,
размыкать горе. Сколько могучих талантов гибнет в нашем отечестве от
беспорядочной жизни, от пьянства и кутежа! Зачем пьют, зачем кутят?..
Человек с умом и с душою такого наглого вопроса не предложит. Кабы не было
тяжело, так не стали бы пить. Пить с горя не изящно, я с этим согласен, но
жалок тот человек, который постоянно смотрит на себя со стороны и всю свою
жизнь думает о том, чтобы сохранить внешнее благообразие; у людей, полных
души и чувства, бывают такие минуты, когда весь человек сосредоточен в одном
стремлении, когда он им только я живет, в нем только и видит отраду и цель
существования; и если что-нибудь остановит такого человека в то время, когда
он идет к своей любимой цели, если что-нибудь станет между этим человеком и
его призванием, тогда не пеняйте на него и не удивляйтесь его поступкам. Та
самая сила, которая могла бы сделать чудеса, победить все внешние
препятствия, осуществить беспокойное стремление, та самая сила, перед
проявлениями которой мы бы стали благоговеть и преклоняться, обращается
против самого человека и разбивает вдребезги ту грудь, в которой она
гнездится. Есть люди, которые могут помириться с неполною или помятою
жизнью, с перекошенною и перекрашенною деятельностью; есть и другие люди,
которые не умеют делать уступок; им подавай или все, или ничего; при первой
разбитой надежде, при первой попытке жизни прибрать их к рукам и скрутить их
по-своему они бросают все и с каким-то злобным наслаждением разбивают об
дорогу и свой идеал, и свои стремления, и молодость, и силы, и жизнь.
Являются вспышки отчаянной энергии, попытки повернуть дело по-своему и
головою пробить себе дорогу к любимой деятельности; но такие попытки одному
человеку не по силам, и за энергическим движением вперед следует обыкновенно
страшная, часто отвратительная реакция. Кабы этим силам да другую сферу -
было бы совсем другое дело. Тип широкой натуры, разбрасывающейся в простом
народе на сивуху, а в среднем кругу - на шампанское, мог бы переродиться в
тип талантливого, живого, веселого работника.
Отношения Писемского к этому типу теплее, симпатичнее и справедливее,
чем отношения Тургенева. Тургенев смотрит на своего Веретьева как-то слишком
легко и слишком презрительно: это невеликодушно; жертвы нашего собственного
тупоумия, нашей собственной инертности имеют право на наше сочувствие или по
крайней мере на наше сострадание; если жизнь одних вколачивает в могилу,
других вгоняет в кабак, третьих превращает в негодяев, то согласитесь, что в
этом не виноваты те личности, которые не выносят атмосферы этой жизни.
"Комик" Писемского неподражаемо хорош, как выражение этой идеи в
поразительно ярких образах. Вот, говорит автор, Рымов запил, превратился в
тряпку, попал под башмак глупой жены своей, какого-то ходячего пуховика; а
вот, полюбуйтесь, то общество, среди которого он живет, - все как на подбор:
один глупее другого, и каждый подличает по-своему; Рымов пьяный умнее их
всех трезвых. Как же ему не пить? Когда везде видишь, по выражению Гоголя,
одни свиные рыла, тогда поневоле захочешь хоть на несколько минут закрыть
глаза, чтобы ничего не видеть. Рымов ищет одурения, самозабвения, бреда - и
вс
разбрасываются, тратятся на пустяки, и сами они видят это, и самим им жаль
себя, и досадно на себя, и хочется забыться, утопить тяжелое чувство,
размыкать горе. Сколько могучих талантов гибнет в нашем отечестве от
беспорядочной жизни, от пьянства и кутежа! Зачем пьют, зачем кутят?..
Человек с умом и с душою такого наглого вопроса не предложит. Кабы не было
тяжело, так не стали бы пить. Пить с горя не изящно, я с этим согласен, но
жалок тот человек, который постоянно смотрит на себя со стороны и всю свою
жизнь думает о том, чтобы сохранить внешнее благообразие; у людей, полных
души и чувства, бывают такие минуты, когда весь человек сосредоточен в одном
стремлении, когда он им только я живет, в нем только и видит отраду и цель
существования; и если что-нибудь остановит такого человека в то время, когда
он идет к своей любимой цели, если что-нибудь станет между этим человеком и
его призванием, тогда не пеняйте на него и не удивляйтесь его поступкам. Та
самая сила, которая могла бы сделать чудеса, победить все внешние
препятствия, осуществить беспокойное стремление, та самая сила, перед
проявлениями которой мы бы стали благоговеть и преклоняться, обращается
против самого человека и разбивает вдребезги ту грудь, в которой она
гнездится. Есть люди, которые могут помириться с неполною или помятою
жизнью, с перекошенною и перекрашенною деятельностью; есть и другие люди,
которые не умеют делать уступок; им подавай или все, или ничего; при первой
разбитой надежде, при первой попытке жизни прибрать их к рукам и скрутить их
по-своему они бросают все и с каким-то злобным наслаждением разбивают об
дорогу и свой идеал, и свои стремления, и молодость, и силы, и жизнь.
Являются вспышки отчаянной энергии, попытки повернуть дело по-своему и
головою пробить себе дорогу к любимой деятельности; но такие попытки одному
человеку не по силам, и за энергическим движением вперед следует обыкновенно
страшная, часто отвратительная реакция. Кабы этим силам да другую сферу -
было бы совсем другое дело. Тип широкой натуры, разбрасывающейся в простом
народе на сивуху, а в среднем кругу - на шампанское, мог бы переродиться в
тип талантливого, живого, веселого работника.
Отношения Писемского к этому типу теплее, симпатичнее и справедливее,
чем отношения Тургенева. Тургенев смотрит на своего Веретьева как-то слишком
легко и слишком презрительно: это невеликодушно; жертвы нашего собственного
тупоумия, нашей собственной инертности имеют право на наше сочувствие или по
крайней мере на наше сострадание; если жизнь одних вколачивает в могилу,
других вгоняет в кабак, третьих превращает в негодяев, то согласитесь, что в
этом не виноваты те личности, которые не выносят атмосферы этой жизни.
"Комик" Писемского неподражаемо хорош, как выражение этой идеи в
поразительно ярких образах. Вот, говорит автор, Рымов запил, превратился в
тряпку, попал под башмак глупой жены своей, какого-то ходячего пуховика; а
вот, полюбуйтесь, то общество, среди которого он живет, - все как на подбор:
один глупее другого, и каждый подличает по-своему; Рымов пьяный умнее их
всех трезвых. Как же ему не пить? Когда везде видишь, по выражению Гоголя,
одни свиные рыла, тогда поневоле захочешь хоть на несколько минут закрыть
глаза, чтобы ничего не видеть. Рымов ищет одурения, самозабвения, бреда - и
вс