Издание А. Станюковича, 1860. - Дедушка Назарыч.
Рассказ А. Погосского. 1860. - Первый винокур. Древнее Сказание. -
Механик-самоучка Кулибин. Соч. И. Троицкого. Из "Народного чтения". 1860. -
Дядя Тит Антоныч учит, как надо любить ближнего. Соч. Н. С. 1861. - Княгиня
Ольга, первая русская правительница-христианка. Соч. Н. С. 1861)
Наконец общество начинает сознавать, что на нем лежит обязанность -
делиться с народом знаниями и идеями. Вероятно, многие из, книг,
поименованных в заглавии моей статьи, написаны с добросовестным желанием
принести пользу; вероятно также, что некоторые из них составлены с
промышленною целью; но и это не беда. Составить предмет спекуляции может
только такое предприятие, которого необходимость вошла в общественное
сознание. Разумеется, книга, написанная для народа только ради торгового
сбыта, не делает чести нравственному чувству ее составителя, но самое
существование подобной спекуляции - факт отрадный, потому что он указывает
на большой запрос или по крайней мере на возможность подобного запроса в
ближайшем будущем. Необходимость народного образования вошла в общественное
сознание, но между теоретическим и практическим решением вопроса лежит целая
бездна. Давно ли в наших журналах рассуждали и спорили о том, нужна ли и
полезна ли для народа грамотность? {1} Вопрос этот решен утвердительно, но
самая возможность подобного спора, самая необходимость доказывать аксиому
служит осязательным примером того, как ново и непривычно для нас дело
народного образования. И это не удивительно. Потребность умственного
прогресса была отодвинута в нашей жизни на задний план, и мы вместо
истинного образования довольствовались одними внешними условиями его; мы не
видели или, лучше, не хотели видеть, что позади нас есть миллионы других
людей, которые именит одинаковое право на человеческую жизнь, образование и
социальное усовершенствование. Теперь мы сознаем, что без этих миллионов
людей мы не далеко уйдем с своей привозной цивилизацией и с своим
просвещением, взятым напрокат. Таким образом, великой задачей нашего времени
становится умственная эманципация масс, через которую предвидится им исход к
лучшему положению не только их самих, но и всего общества. Школой нашего
воспитания является весь народ, а воспитателем его образованное меньшинство.
В теории мы знаем, что надо делать. Надо изучить характер воспитанника,
взвесить те обстоятельства и обстановку его прежней жизни, которые могли
иметь влияние на склад его способностей и жизни, надо честным и откровенным
обращением приобресть его доверие, надо узнать его насущные потребности и
наконец, ощупав действительную почву, взяться за дело так, как потребуют
обстоятельства, как бог на душу положит, не ожидая от теории решения таких
вопросов, которые должны решаться на месте, путем какого-то наития и
творческого вдохновения. С такими требованиями каждый развитой человек имеет
право обратиться к любому порядочному воспитателю, и, вероятно, в этих
требованиях не будет ничего преувеличенного. Если же нельзя браться кое-как,
с налета, за воспитание ребенка, то тем более нельзя с кой-какими
теоретическими сведениями приступать к воспитанию народа. В первом случае мы
рискуем приготовить обществу дурного гражданина, может быть несчастную
жертву порока; во вто
Рассказ А. Погосского. 1860. - Первый винокур. Древнее Сказание. -
Механик-самоучка Кулибин. Соч. И. Троицкого. Из "Народного чтения". 1860. -
Дядя Тит Антоныч учит, как надо любить ближнего. Соч. Н. С. 1861. - Княгиня
Ольга, первая русская правительница-христианка. Соч. Н. С. 1861)
Наконец общество начинает сознавать, что на нем лежит обязанность -
делиться с народом знаниями и идеями. Вероятно, многие из, книг,
поименованных в заглавии моей статьи, написаны с добросовестным желанием
принести пользу; вероятно также, что некоторые из них составлены с
промышленною целью; но и это не беда. Составить предмет спекуляции может
только такое предприятие, которого необходимость вошла в общественное
сознание. Разумеется, книга, написанная для народа только ради торгового
сбыта, не делает чести нравственному чувству ее составителя, но самое
существование подобной спекуляции - факт отрадный, потому что он указывает
на большой запрос или по крайней мере на возможность подобного запроса в
ближайшем будущем. Необходимость народного образования вошла в общественное
сознание, но между теоретическим и практическим решением вопроса лежит целая
бездна. Давно ли в наших журналах рассуждали и спорили о том, нужна ли и
полезна ли для народа грамотность? {1} Вопрос этот решен утвердительно, но
самая возможность подобного спора, самая необходимость доказывать аксиому
служит осязательным примером того, как ново и непривычно для нас дело
народного образования. И это не удивительно. Потребность умственного
прогресса была отодвинута в нашей жизни на задний план, и мы вместо
истинного образования довольствовались одними внешними условиями его; мы не
видели или, лучше, не хотели видеть, что позади нас есть миллионы других
людей, которые именит одинаковое право на человеческую жизнь, образование и
социальное усовершенствование. Теперь мы сознаем, что без этих миллионов
людей мы не далеко уйдем с своей привозной цивилизацией и с своим
просвещением, взятым напрокат. Таким образом, великой задачей нашего времени
становится умственная эманципация масс, через которую предвидится им исход к
лучшему положению не только их самих, но и всего общества. Школой нашего
воспитания является весь народ, а воспитателем его образованное меньшинство.
В теории мы знаем, что надо делать. Надо изучить характер воспитанника,
взвесить те обстоятельства и обстановку его прежней жизни, которые могли
иметь влияние на склад его способностей и жизни, надо честным и откровенным
обращением приобресть его доверие, надо узнать его насущные потребности и
наконец, ощупав действительную почву, взяться за дело так, как потребуют
обстоятельства, как бог на душу положит, не ожидая от теории решения таких
вопросов, которые должны решаться на месте, путем какого-то наития и
творческого вдохновения. С такими требованиями каждый развитой человек имеет
право обратиться к любому порядочному воспитателю, и, вероятно, в этих
требованиях не будет ничего преувеличенного. Если же нельзя браться кое-как,
с налета, за воспитание ребенка, то тем более нельзя с кой-какими
теоретическими сведениями приступать к воспитанию народа. В первом случае мы
рискуем приготовить обществу дурного гражданина, может быть несчастную
жертву порока; во вто