я, зазвенел колокольчик. Потапов глубоко вздохнул, перевел дыхание.
Он вошел в дом, что-то смущенно бормоча, снял в прихожей шинель,
почувствовал слабый запах березового дыма и увидел Архипа. Архип сидел на
диване и зевал. Около дивана стояла девочка с косичками и радостными глазами
смотрела на Потапова, но не на его лицо, а на золотые нашивки на рукаве.
- Пойдемте! - сказала Татьяна Петровна и провела Потапова в кухню.
Там в кувшине стояла холодная колодезная вода, висело знакомое льняное
полотенце с вышитыми дубовыми листьями.
Татьяна Петровна вышла. Девочка принесла Потапову мыло и смотрела, как
он мылся, сняв китель. Смущение Потапова еще не прошло.
- Кто же твоя мама? - спросил он девочку и покраснел.
Вопрос этот он задал, лишь бы что-нибудь спросить.
- Она думает, что она взрослая, - таинственно прошептала девочка. - А
она совсем не взрослая. Она хуже девочка, чем я.
- Почему? - спросил Потапов.
Но девочка не ответила, засмеялась и выбежала из кухни.
Потапов весь вечер не мог избавиться от странного ощущения, будто он
живет в легком, но очень прочном сне. Все в доме было таким, каким он хотел
его видеть. Те же ноты лежали на рояле, те же витые свечи горели,
потрескивая, и освещали маленький отцовский кабинет. Даже на столе лежали
его письма из госпиталя - лежали под тем же старым компасом, под который
отец всегда клал письма.
После чая Татьяна Петровна провела Потапова на могилу отца, за рощу.
Туманная луна поднялась уже высоко. В ее свете слабо светились березы,
бросали на снег легкие тени.
А потом, поздним вечером, Татьяна Петровна, сидя у рояля и осторожно
перебирая клавиши, обернулась к Потапову и сказала:
- Мне все кажется, что где-то я уже видела вас.
- Да, пожалуй, - ответил Потапов.
Он посмотрел на нее. Свет свечей падал сбоку, освещал половину ее лица.
Потапов встал, прошел по комнате из угла в угол, остановился.
- Нет, не могу припомнить, - сказал он глухим голосом.
Татьяна Петровна обернулась, испуганно посмотрела на Потапова, но
ничего не ответила.
Потапову постелили в кабинете на диване, но он не мог уснуть. Каждая
минута в этом доме казалась ему драгоценной, и он не хотел терять ее.
Он лежал, прислушивался к воровским шагам Архипа, к дребезжанию часов,
к шепоту Татьяны Петровны, - она о чем-то говорила с нянькой за закрытой
дверью Потом голоса затихли, нянька ушла, но полоска света под дверью не
погасла. Потапов слышал, как шелестят страницы, - Татьяна Петровна, должно
быть, читала Потапов догадывался: она не ложится, чтобы разбудить его к
поезду. Ему хотелось сказать ей, что он тоже не спит, по он не решился
окликнуть Татьяну Петровну
В четыре часа Татьяна Петровна тихо открыла дверь и позвала Потапова.
Он зашевелился.
- Пора, вам надо вставать, - сказала она. - Очень жалко мне вас будить!
Татьяна Петровна проводила Потапова на станцию через ночной город.
После второго звонка они попрощались. Татьяна Петровна протянула Потапову
обе руки, сказала
- Пишите. Мы теперь как родственники. Правда? Потапов ничего не
ответил, только кивнул головой. Через несколько дней Татьяна Петровна
получила от Потапова письмо с дороги.
"Я вспомнил, конечно, где мы встречались, - писал Потапов, - но не
хотел говорить вам об этом там, дома. Помните Крым в двадц
Он вошел в дом, что-то смущенно бормоча, снял в прихожей шинель,
почувствовал слабый запах березового дыма и увидел Архипа. Архип сидел на
диване и зевал. Около дивана стояла девочка с косичками и радостными глазами
смотрела на Потапова, но не на его лицо, а на золотые нашивки на рукаве.
- Пойдемте! - сказала Татьяна Петровна и провела Потапова в кухню.
Там в кувшине стояла холодная колодезная вода, висело знакомое льняное
полотенце с вышитыми дубовыми листьями.
Татьяна Петровна вышла. Девочка принесла Потапову мыло и смотрела, как
он мылся, сняв китель. Смущение Потапова еще не прошло.
- Кто же твоя мама? - спросил он девочку и покраснел.
Вопрос этот он задал, лишь бы что-нибудь спросить.
- Она думает, что она взрослая, - таинственно прошептала девочка. - А
она совсем не взрослая. Она хуже девочка, чем я.
- Почему? - спросил Потапов.
Но девочка не ответила, засмеялась и выбежала из кухни.
Потапов весь вечер не мог избавиться от странного ощущения, будто он
живет в легком, но очень прочном сне. Все в доме было таким, каким он хотел
его видеть. Те же ноты лежали на рояле, те же витые свечи горели,
потрескивая, и освещали маленький отцовский кабинет. Даже на столе лежали
его письма из госпиталя - лежали под тем же старым компасом, под который
отец всегда клал письма.
После чая Татьяна Петровна провела Потапова на могилу отца, за рощу.
Туманная луна поднялась уже высоко. В ее свете слабо светились березы,
бросали на снег легкие тени.
А потом, поздним вечером, Татьяна Петровна, сидя у рояля и осторожно
перебирая клавиши, обернулась к Потапову и сказала:
- Мне все кажется, что где-то я уже видела вас.
- Да, пожалуй, - ответил Потапов.
Он посмотрел на нее. Свет свечей падал сбоку, освещал половину ее лица.
Потапов встал, прошел по комнате из угла в угол, остановился.
- Нет, не могу припомнить, - сказал он глухим голосом.
Татьяна Петровна обернулась, испуганно посмотрела на Потапова, но
ничего не ответила.
Потапову постелили в кабинете на диване, но он не мог уснуть. Каждая
минута в этом доме казалась ему драгоценной, и он не хотел терять ее.
Он лежал, прислушивался к воровским шагам Архипа, к дребезжанию часов,
к шепоту Татьяны Петровны, - она о чем-то говорила с нянькой за закрытой
дверью Потом голоса затихли, нянька ушла, но полоска света под дверью не
погасла. Потапов слышал, как шелестят страницы, - Татьяна Петровна, должно
быть, читала Потапов догадывался: она не ложится, чтобы разбудить его к
поезду. Ему хотелось сказать ей, что он тоже не спит, по он не решился
окликнуть Татьяну Петровну
В четыре часа Татьяна Петровна тихо открыла дверь и позвала Потапова.
Он зашевелился.
- Пора, вам надо вставать, - сказала она. - Очень жалко мне вас будить!
Татьяна Петровна проводила Потапова на станцию через ночной город.
После второго звонка они попрощались. Татьяна Петровна протянула Потапову
обе руки, сказала
- Пишите. Мы теперь как родственники. Правда? Потапов ничего не
ответил, только кивнул головой. Через несколько дней Татьяна Петровна
получила от Потапова письмо с дороги.
"Я вспомнил, конечно, где мы встречались, - писал Потапов, - но не
хотел говорить вам об этом там, дома. Помните Крым в двадц