я познакомился в Батуме с писателем Фраерманом. Я
написал слово "писатель" и вспомнил, что тогда ни Фраерман, ни я еще не были
писателями. В то время мы только мечтали о писательстве, как о чем-то
заманчивом и, конечно, недостижимом.
Я работал тогда в Батуме в морской газете "Маяк" и жал в так называемом
"бордингаузе" - гостинице для моряков, отставших от своих пароходов
Я часто встречал на улицах Батума низенького, очень быстрого человека
со смеющимися глазами Он бегал по городу в старом черном пальто. Полы пальто
развевались от морского ветра, а карманы были набиты мандаринами Человек
этот всегда носил с собой зонтик, но никогда его не раскрывал Он просто
забывал это делать.
Я не знал, кто этот человек, но он нравился мне своей живостью и
прищуренными веселыми глазами. В них, казалось, все время перемигивались
всякие интересные и смехотворные истории.
Вскоре я узнал, что это - батумский корреспондент Российского
телеграфного агентства - РОСТА и зовут его Рувим Исаевич Фраерман Узнал и
удивился потому, что Фраерман был гораздо больше похож на поэта, чем на
журналиста
Знакомство произошло в духане с несколько странным названием "Зеленая
кефаль" (Каких только названий не было тогда у духанов, начиная от
"Симпатичного друга" и кончая "Не заходи, пожалуйста".)
Был вечер Одинокая электрическая лампочка то наливалась скучным огнем,
то умирала, распространяя желтоватый сумрак
За одним из столиков сидел Фраерман с известным всему городу вздорным и
желчным репортером Соловейчиком.
Тогда в духанах полагалось сначала бесплатно пробовать все сорта вина,
а потом уже, выбрав вино, заказать одну-две бутылки "за наличный расчет" и
выпить их с поджаренным сыром сулугуни
Хозяин духана поставил на столик перед Соловейчиком и Фраерманом
закуску и два крошечных персидских стаканчика, похожих на медицинские банки.
Из таких стаканчиков в духанах всегда давали пробовать вино.
Желчный Соловейчик взял стаканчик и долго, с презрением рассматривал
его на вытянутой руке.
- Хозяин, - сказал он, наконец, угрюмым басом, - дайте мне микроскоп,
чтобы я мог рассмотреть, стакан это или наперсток
После этих слов события в духане начали разворачиваться, как писали в
старину, с головокружительной быстротой.
Хозяин вышел из за стойки. Лицо его налилось кровью В глазах сверкал
зловещий огонь. Он медленно подошел к Соловейчику и спросил вкрадчивым, но
мрачным голосом'
- Как сказал? Микроскопий Соловейчик не успел ответить
- Нет для тебя вина' - закричал страшным голосом хозяин, схватил за
угол скатерть и сдернул ее широким жестом на пол - Нет! И не будет! Уходи,
пожалуйста!
Бутылки, тарелки, жареный сулугуни - все полетело на пол Осколки со
звоном разлетелись по всему духану За перегородкой вскрикнула испуганная
женщина, а на улице зарыдал, икая, осел
Посетители вскочили, зашумели, и только один Фраерман начал
заразительно хохотать
Он смеялся так искренне и простодушно, что постепенно развеселил и всех
посетителей духана А потом и сам хозяин, махнув рукой, заулыбался, поставил
перед Фраерманом бутылку лучшего вина - изабеллы - и сказал примирительно
Соловейчику
- Зачем ругаешься? Скажи по-человечески Разве русского языка не знаешь?
Я познакомился после этого случая с Фраерманом, и мы быстро сдружились
Да и тру
написал слово "писатель" и вспомнил, что тогда ни Фраерман, ни я еще не были
писателями. В то время мы только мечтали о писательстве, как о чем-то
заманчивом и, конечно, недостижимом.
Я работал тогда в Батуме в морской газете "Маяк" и жал в так называемом
"бордингаузе" - гостинице для моряков, отставших от своих пароходов
Я часто встречал на улицах Батума низенького, очень быстрого человека
со смеющимися глазами Он бегал по городу в старом черном пальто. Полы пальто
развевались от морского ветра, а карманы были набиты мандаринами Человек
этот всегда носил с собой зонтик, но никогда его не раскрывал Он просто
забывал это делать.
Я не знал, кто этот человек, но он нравился мне своей живостью и
прищуренными веселыми глазами. В них, казалось, все время перемигивались
всякие интересные и смехотворные истории.
Вскоре я узнал, что это - батумский корреспондент Российского
телеграфного агентства - РОСТА и зовут его Рувим Исаевич Фраерман Узнал и
удивился потому, что Фраерман был гораздо больше похож на поэта, чем на
журналиста
Знакомство произошло в духане с несколько странным названием "Зеленая
кефаль" (Каких только названий не было тогда у духанов, начиная от
"Симпатичного друга" и кончая "Не заходи, пожалуйста".)
Был вечер Одинокая электрическая лампочка то наливалась скучным огнем,
то умирала, распространяя желтоватый сумрак
За одним из столиков сидел Фраерман с известным всему городу вздорным и
желчным репортером Соловейчиком.
Тогда в духанах полагалось сначала бесплатно пробовать все сорта вина,
а потом уже, выбрав вино, заказать одну-две бутылки "за наличный расчет" и
выпить их с поджаренным сыром сулугуни
Хозяин духана поставил на столик перед Соловейчиком и Фраерманом
закуску и два крошечных персидских стаканчика, похожих на медицинские банки.
Из таких стаканчиков в духанах всегда давали пробовать вино.
Желчный Соловейчик взял стаканчик и долго, с презрением рассматривал
его на вытянутой руке.
- Хозяин, - сказал он, наконец, угрюмым басом, - дайте мне микроскоп,
чтобы я мог рассмотреть, стакан это или наперсток
После этих слов события в духане начали разворачиваться, как писали в
старину, с головокружительной быстротой.
Хозяин вышел из за стойки. Лицо его налилось кровью В глазах сверкал
зловещий огонь. Он медленно подошел к Соловейчику и спросил вкрадчивым, но
мрачным голосом'
- Как сказал? Микроскопий Соловейчик не успел ответить
- Нет для тебя вина' - закричал страшным голосом хозяин, схватил за
угол скатерть и сдернул ее широким жестом на пол - Нет! И не будет! Уходи,
пожалуйста!
Бутылки, тарелки, жареный сулугуни - все полетело на пол Осколки со
звоном разлетелись по всему духану За перегородкой вскрикнула испуганная
женщина, а на улице зарыдал, икая, осел
Посетители вскочили, зашумели, и только один Фраерман начал
заразительно хохотать
Он смеялся так искренне и простодушно, что постепенно развеселил и всех
посетителей духана А потом и сам хозяин, махнув рукой, заулыбался, поставил
перед Фраерманом бутылку лучшего вина - изабеллы - и сказал примирительно
Соловейчику
- Зачем ругаешься? Скажи по-человечески Разве русского языка не знаешь?
Я познакомился после этого случая с Фраерманом, и мы быстро сдружились
Да и тру