бряным (именно серебряным, а не белым) огнем.
Кажется, что если вглядеться в аквамарин, то увидишь тихое море с водой
цвета звезд.
Очевидно, эти цветовые и световые особенности аквамарина и других
драгоценных камней и вызывают у нас чувство таинственности. Их красота нам
все же кажется необъяснимой.
Сравнительно легко объяснить происхождение "поэтического излучения"
многих наших слов. Очевидно, слово кажется нам поэтическим в том случае,
когда оно передает понятие, наполненное для нас поэтическим содержанием.
Но действие самого слова (а не понятия, которое оно выражает) на наше
воображение, хотя бы, к примеру, такого простого слова, как "зарница",
объяснить гораздо труднее. Самое звучание этого слова как бы передает
медленный ночной блеск далекой молнии.
Конечно, это ощущение слов очень субъективно. На нем нельзя настаивать и
делать его общим правилом. Так я воспринимаю и слышу это слово. Но я далек
от мысли навязывать это восприятие другим.
Бесспорно лишь то, что большинство таких поэтических слов связано с нашей
природой.
Русский язык открывается до конца в своих поистине волшебных свойствах и
богатстве лишь тому, кто кровно любит и знает "до косточки" свой народ и
чувствует сокровенную прелесть нашей земли.
Для всего, что существует в природе, - воды, воздуха, неба, облаков,
солнца, дождей, лесов, болот, рек и озер, лугов и полей, цветов и трав, - в
русском языке есть великое множество хороших слов и названий.
Чтобы убедиться в этом, чтобы изучить емкий и меткий словарь, у нас есть,
помимо книг таких знатоков природы и народного языка, как Кайгородов,
Пришвин, Горький, Алексей Толстой, Аксаков, Лесков, Бунин и многие другие
писатели, главный и неиссякаемый источник языка - язык самого народа, язык
колхозников, паромщиков, пастухов, пасечников, охотников, рыбаков, старых
рабочих, лесных объездчиков, бакенщиков, кустарей, сельских живописцев,
ремесленников и всех тех бывалых людей, у которых что ни слово, то золото.
Особенно ясными для меня стали эти мысли после встречи с одним лесником.
Мне кажется, что я где-то уже рассказывал об этом. Если это верно, то
прошу простить меня, но придется повторить старый рассказ. Он имеет значение
для разговора о русской речи.
Шли мы с этим лесником по мелколесью. В незапамятные времена здесь было
большое болото, потом оно высохло, заросло, и сейчас о нем напоминал только
глубокий, вековой мох, небольшие окна-колодцы в этом мху да обилие
багульника.
Я не разделяю распространенного пренебрежения к мелколесью. В мелколесье
много прелести. Юные деревца всех пород - ель и сосна, осина и береза -
растут дружно и тесно. Там всегда светло и чисто, как в прибранной к
празднику крестьянской горнице.
Каждый раз, когда я попадаю в мелколесье, мне кажется, что именно в этих
местах художник Нестеров нашел черты своего пейзажа. Здесь каждый стебелек и
веточка живут своей отдельной живописной жизнью и потому особенно заметны и
милы.
Кое-где во мху, как я уже говорил, попадались маленькие круглые
окна-колодцы. Вода в них казалась неподвижной. Но если приглядеться, то
можно было увидеть, как из глубины оконца все время подымается тихая струя и
в ней вертятся сухие листики брусники и желтые сосновые иглы.
Мы остановились у одного такого оконца и напились воды. Она попахивала
скипидаром.
- Родник
Кажется, что если вглядеться в аквамарин, то увидишь тихое море с водой
цвета звезд.
Очевидно, эти цветовые и световые особенности аквамарина и других
драгоценных камней и вызывают у нас чувство таинственности. Их красота нам
все же кажется необъяснимой.
Сравнительно легко объяснить происхождение "поэтического излучения"
многих наших слов. Очевидно, слово кажется нам поэтическим в том случае,
когда оно передает понятие, наполненное для нас поэтическим содержанием.
Но действие самого слова (а не понятия, которое оно выражает) на наше
воображение, хотя бы, к примеру, такого простого слова, как "зарница",
объяснить гораздо труднее. Самое звучание этого слова как бы передает
медленный ночной блеск далекой молнии.
Конечно, это ощущение слов очень субъективно. На нем нельзя настаивать и
делать его общим правилом. Так я воспринимаю и слышу это слово. Но я далек
от мысли навязывать это восприятие другим.
Бесспорно лишь то, что большинство таких поэтических слов связано с нашей
природой.
Русский язык открывается до конца в своих поистине волшебных свойствах и
богатстве лишь тому, кто кровно любит и знает "до косточки" свой народ и
чувствует сокровенную прелесть нашей земли.
Для всего, что существует в природе, - воды, воздуха, неба, облаков,
солнца, дождей, лесов, болот, рек и озер, лугов и полей, цветов и трав, - в
русском языке есть великое множество хороших слов и названий.
Чтобы убедиться в этом, чтобы изучить емкий и меткий словарь, у нас есть,
помимо книг таких знатоков природы и народного языка, как Кайгородов,
Пришвин, Горький, Алексей Толстой, Аксаков, Лесков, Бунин и многие другие
писатели, главный и неиссякаемый источник языка - язык самого народа, язык
колхозников, паромщиков, пастухов, пасечников, охотников, рыбаков, старых
рабочих, лесных объездчиков, бакенщиков, кустарей, сельских живописцев,
ремесленников и всех тех бывалых людей, у которых что ни слово, то золото.
Особенно ясными для меня стали эти мысли после встречи с одним лесником.
Мне кажется, что я где-то уже рассказывал об этом. Если это верно, то
прошу простить меня, но придется повторить старый рассказ. Он имеет значение
для разговора о русской речи.
Шли мы с этим лесником по мелколесью. В незапамятные времена здесь было
большое болото, потом оно высохло, заросло, и сейчас о нем напоминал только
глубокий, вековой мох, небольшие окна-колодцы в этом мху да обилие
багульника.
Я не разделяю распространенного пренебрежения к мелколесью. В мелколесье
много прелести. Юные деревца всех пород - ель и сосна, осина и береза -
растут дружно и тесно. Там всегда светло и чисто, как в прибранной к
празднику крестьянской горнице.
Каждый раз, когда я попадаю в мелколесье, мне кажется, что именно в этих
местах художник Нестеров нашел черты своего пейзажа. Здесь каждый стебелек и
веточка живут своей отдельной живописной жизнью и потому особенно заметны и
милы.
Кое-где во мху, как я уже говорил, попадались маленькие круглые
окна-колодцы. Вода в них казалась неподвижной. Но если приглядеться, то
можно было увидеть, как из глубины оконца все время подымается тихая струя и
в ней вертятся сухие листики брусники и желтые сосновые иглы.
Мы остановились у одного такого оконца и напились воды. Она попахивала
скипидаром.
- Родник