ен ты, что
ли, в Алимпияду Самсоновну?
Подхалюзин. Вы, Самсон Силыч, может, шутить изволите.
Большов. Что за шутка! Я тебя без шуток спрашиваю.
Подхалюзин. Помилуйте, Самсон Силыч, смею ли я это подумать-с.
Большов. А что ж бы такое не сметь-то? Что она, княжна, что ли, какая?
Подхалюзин. Хотя и не княжна, да как бымши вы моим благодетелем и
вместо отца родного... Да нет, Самсон Силыч, помилуйте, как же это можно-с,
неужли же я этого не чувствую!
Большов. Так ты, стало быть, ее не любишь?
Подхалюзин. Как же не любить-с, помилуйте, кажется, больше всего на
свете. Да нет-с, Самсон Силыч, как же это можно-с.
Большов. Ты бы так и говорил, что люблю, мол, больше всего на свете.
Подхалюзин. Да как же не любить-с! Сами извольте рассудить: день думаю,
ночь думаю... то бишь, известное дело, Алимпияда Самсоновна барышня, каких в
свете нет... Да нет, этого нельзя-с. Где же нам-с!..
Большов. Да чего же нельзя-то, дура-голова?
Подхалюзин. Да как же можно, Самсон Силыч? Как знамши я вас, как отца
родного, и Алимпияду Самсоновну-с, и опять знамши себя, что я такое значу,--
где же мне с суконным-то рылом-с?
Большов. Ничего не суконное. Рыло как рыло. Был бы ум в голове,-- а
тебе ума-то не занимать стать, этим добром бог наградил. Так что же, Лазарь,
посватать тебе Алимпияду-то Самсоновну, а?
Подхалюзин. Да помилуйте, смею ли я? Алимпияда-то Самсоновна, может
быть, на меня глядеть-то не захотят-с!
Большов. Важное дело! Не плясать же мне по ее дудочке на старости лет.
За кого велю, за того и пойдет. Мое детище: хочу с кашей ем, хочу масло
пахтаю.-- Ты со мной-то толкуй.
Подхалюзин. Не смею я, Самсон Силыч, об этом с вами говорить-с. Не хочу
быть подлецом против вас.
Большов. Экой ты, братец, глупый! Кабы я тебя не любил, нешто бы я так
с тобой разговаривал? Понимаешь ли ты, что я могу на всю жизнь тебя
счастливым сделать!
Подхалюзин. А нешто я вас не люблю, Самсон Силыч, больше отца родного?
Да накажи меня бог!.. Да что я за скотина!
Большов. Ну, а дочь любишь?
Подхалюзин. Изныл весь-с! Вся дута-то у меня перевернулась давно-с!
Большов. Ну, а коли душа перепорнулась, так мы тебя поправим. Владей,
Фаддей, пашей Маланьей.
Подхалюзин. Тятенька, за что жалуете? Но стою я этого, не стою! И
физиономия у меня совсем не такая.
Большов. Ну ее, физиономию! А вот я на тебя все имение переведу, так
после кредиторы-то и пожалеют, что по двадцати пяти копеек не взяли.
Подхалюзин. Еще как пожалеют-то-с!
Большов. Ну, ты ступай теперь в город, а ужотко заходи к невесте: мы
над ними шутку подшутим.
Подхалюзин. Слушаю, тятенька-с! (Уходит.)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Декорация первого действия,
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Большов (входит и садится на кресло', несколько времени смотрит по
углам и зевает). Вот она, жизнь-то; истинно сказано: суета сует и всяческая
суета. Черт знает, и сам не разберешь, чего хочется. Вот бы и закусил
что-нибудь, да обед испортишь, а и так-то сидеть одурь возьмет. Али чайком
бы, что ль, побаловать. (Молчание.) Вот так-то и все: жил, жил человек, да
вдруг и помер -- так все прахом и пойдет. Ох, господи, господи! (Зевает и
смотрит по углам.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Аграфена Кондратьевна и Липочка (разряженная).
Аграфена Кондратьевна. Ступай, ступай, моя крошечка; дверь-то
побережнее,
ли, в Алимпияду Самсоновну?
Подхалюзин. Вы, Самсон Силыч, может, шутить изволите.
Большов. Что за шутка! Я тебя без шуток спрашиваю.
Подхалюзин. Помилуйте, Самсон Силыч, смею ли я это подумать-с.
Большов. А что ж бы такое не сметь-то? Что она, княжна, что ли, какая?
Подхалюзин. Хотя и не княжна, да как бымши вы моим благодетелем и
вместо отца родного... Да нет, Самсон Силыч, помилуйте, как же это можно-с,
неужли же я этого не чувствую!
Большов. Так ты, стало быть, ее не любишь?
Подхалюзин. Как же не любить-с, помилуйте, кажется, больше всего на
свете. Да нет-с, Самсон Силыч, как же это можно-с.
Большов. Ты бы так и говорил, что люблю, мол, больше всего на свете.
Подхалюзин. Да как же не любить-с! Сами извольте рассудить: день думаю,
ночь думаю... то бишь, известное дело, Алимпияда Самсоновна барышня, каких в
свете нет... Да нет, этого нельзя-с. Где же нам-с!..
Большов. Да чего же нельзя-то, дура-голова?
Подхалюзин. Да как же можно, Самсон Силыч? Как знамши я вас, как отца
родного, и Алимпияду Самсоновну-с, и опять знамши себя, что я такое значу,--
где же мне с суконным-то рылом-с?
Большов. Ничего не суконное. Рыло как рыло. Был бы ум в голове,-- а
тебе ума-то не занимать стать, этим добром бог наградил. Так что же, Лазарь,
посватать тебе Алимпияду-то Самсоновну, а?
Подхалюзин. Да помилуйте, смею ли я? Алимпияда-то Самсоновна, может
быть, на меня глядеть-то не захотят-с!
Большов. Важное дело! Не плясать же мне по ее дудочке на старости лет.
За кого велю, за того и пойдет. Мое детище: хочу с кашей ем, хочу масло
пахтаю.-- Ты со мной-то толкуй.
Подхалюзин. Не смею я, Самсон Силыч, об этом с вами говорить-с. Не хочу
быть подлецом против вас.
Большов. Экой ты, братец, глупый! Кабы я тебя не любил, нешто бы я так
с тобой разговаривал? Понимаешь ли ты, что я могу на всю жизнь тебя
счастливым сделать!
Подхалюзин. А нешто я вас не люблю, Самсон Силыч, больше отца родного?
Да накажи меня бог!.. Да что я за скотина!
Большов. Ну, а дочь любишь?
Подхалюзин. Изныл весь-с! Вся дута-то у меня перевернулась давно-с!
Большов. Ну, а коли душа перепорнулась, так мы тебя поправим. Владей,
Фаддей, пашей Маланьей.
Подхалюзин. Тятенька, за что жалуете? Но стою я этого, не стою! И
физиономия у меня совсем не такая.
Большов. Ну ее, физиономию! А вот я на тебя все имение переведу, так
после кредиторы-то и пожалеют, что по двадцати пяти копеек не взяли.
Подхалюзин. Еще как пожалеют-то-с!
Большов. Ну, ты ступай теперь в город, а ужотко заходи к невесте: мы
над ними шутку подшутим.
Подхалюзин. Слушаю, тятенька-с! (Уходит.)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Декорация первого действия,
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Большов (входит и садится на кресло', несколько времени смотрит по
углам и зевает). Вот она, жизнь-то; истинно сказано: суета сует и всяческая
суета. Черт знает, и сам не разберешь, чего хочется. Вот бы и закусил
что-нибудь, да обед испортишь, а и так-то сидеть одурь возьмет. Али чайком
бы, что ль, побаловать. (Молчание.) Вот так-то и все: жил, жил человек, да
вдруг и помер -- так все прахом и пойдет. Ох, господи, господи! (Зевает и
смотрит по углам.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Аграфена Кондратьевна и Липочка (разряженная).
Аграфена Кондратьевна. Ступай, ступай, моя крошечка; дверь-то
побережнее,