а. Ну, я много разговаривать не люблю, да и некогда мне. Мне
гулять пора. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Катерина (одна, держа ключ в руках). Что она это делает-то? Что она
только придумывает? Ах, сумасшедшая, право сумасшедшая! Вот погибель-то! Вот
она! Бросить его, бросить далеко, в реку кинуть, чтоб не нашли никогда. Он
руки-то жжет, точно уголь. (Подумав.) Вот так-то и гибнет наша сестра-то. В
неволе-то кому весело! Мало ли что в голову-то придет. Вышел случай, другая
и рада: так очертя голову и кинется. А как же это можно, не подумавши, не
рассудивши-то! Долго ли в беду попасть! А там и плачься всю жизнь, мучайся;
неволя-то еще горчее покажется. (Молчание.) А горька неволя, ох, как горька!
Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы. Вот хоть я теперь! Живу, маюсь,
просвету себе не вижу. Да и не увижу, знать! Что дальше, то хуже. А теперь
еще этот грех-то на меня. (Задумывается.) Кабы не свекровь!.. Сокрушила она
меня... от нее мне и дом-то опостылел; стены-то даже противны, (Задумчиво
смотрит на ключ.) Бросить его? Разумеется, надо бросить. И как он ко мне в
руки попал? На соблазн, на пагубу мою. (Прислушивается.) Ах, кто-то идет.
Так сердце и упало. (Прячет ключ в карман.) Нет!.. Никого! Что я так
испугалась! И ключ спрятала... Ну, уж, знать, там ему и быть! Видно, сама
судьба того хочет! Да какой же в этом грех, если я взгляну на него раз, хоть
издали-то! Да хоть и поговорю-то, так все не беда! А как же я мужу-то!.. Да
ведь он сам не захотел. Да, может, такого и случая-то еще во всю жизнь не
выдет. Тогда и плачься на себя: был случай, да не умела пользоваться. Да что
я говорю-то, что я себя обманываю? Мне хоть умереть, да увидеть его. Перед
кем я притворяюсь-то!.. Бросить ключ! Нет, ни за что на свете! Он мой
теперь... Будь что будет, а я Бориса увижу! Ах, кабы ночь поскорее!..
* ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ *
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Улица. Ворота дома Кабановых, перед воротами скамейка.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Кабанова и Феклуша (сидят на скамейке).
Ф е к л у ш а. Последние времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние,
по всем приметам последние. Еще у вас в городе рай и тишина, а по другим
городам так просто содом', матушка:
шум, беготня, езда беспрестанная! Народ-то так и снует, один туда,
другой сюда.
Кабанова. Некуда нам торопиться-то, милая, мы и живем не спеша.
Феклуша. Нет, матушка, оттого у вас тишина в городе, что многие люди,
вот хоть бы вас взять, добродетелями, как цветами, украшаются: оттого все и
делается прохладно и благочинно. Ведь эта беготня-то, матушка, что значит?
Ведь это суета! Вот хоть бы в Москве: бегает народ взад и вперед, неизвестно
зачем. Вот она суета-то и есть. Суетный народ, матушка Марфа Игнатьевна, вот
он и бегает. Ему представляется-то, что он за делом бежит; торопится,
бедный, людей не узнает; ему мерещится, что его манит некто, а придет на
место-то, ан пусто, нет ничего, мечта одна. И пойдет в тоске. А другому
мерещится, что будто он догоняет кого-то знакомого. Со стороны-то свежий
человек сейчас видит, что никого нет; а тому-то все кажется от суеты, что он
догоняет. Суета-то, ведь она вроде туману бывает. Вот у вас в этакой
прекрасный вечер редко кто и за ворота-то выйдет посидеть; а в Москве-то
теперь гульбища да игрища, а по улицам-то индо грохот идет, стон стоит. Да
чего, матушка Марфа Игнатьевна, огненного змия2 стали зап
гулять пора. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Катерина (одна, держа ключ в руках). Что она это делает-то? Что она
только придумывает? Ах, сумасшедшая, право сумасшедшая! Вот погибель-то! Вот
она! Бросить его, бросить далеко, в реку кинуть, чтоб не нашли никогда. Он
руки-то жжет, точно уголь. (Подумав.) Вот так-то и гибнет наша сестра-то. В
неволе-то кому весело! Мало ли что в голову-то придет. Вышел случай, другая
и рада: так очертя голову и кинется. А как же это можно, не подумавши, не
рассудивши-то! Долго ли в беду попасть! А там и плачься всю жизнь, мучайся;
неволя-то еще горчее покажется. (Молчание.) А горька неволя, ох, как горька!
Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы. Вот хоть я теперь! Живу, маюсь,
просвету себе не вижу. Да и не увижу, знать! Что дальше, то хуже. А теперь
еще этот грех-то на меня. (Задумывается.) Кабы не свекровь!.. Сокрушила она
меня... от нее мне и дом-то опостылел; стены-то даже противны, (Задумчиво
смотрит на ключ.) Бросить его? Разумеется, надо бросить. И как он ко мне в
руки попал? На соблазн, на пагубу мою. (Прислушивается.) Ах, кто-то идет.
Так сердце и упало. (Прячет ключ в карман.) Нет!.. Никого! Что я так
испугалась! И ключ спрятала... Ну, уж, знать, там ему и быть! Видно, сама
судьба того хочет! Да какой же в этом грех, если я взгляну на него раз, хоть
издали-то! Да хоть и поговорю-то, так все не беда! А как же я мужу-то!.. Да
ведь он сам не захотел. Да, может, такого и случая-то еще во всю жизнь не
выдет. Тогда и плачься на себя: был случай, да не умела пользоваться. Да что
я говорю-то, что я себя обманываю? Мне хоть умереть, да увидеть его. Перед
кем я притворяюсь-то!.. Бросить ключ! Нет, ни за что на свете! Он мой
теперь... Будь что будет, а я Бориса увижу! Ах, кабы ночь поскорее!..
* ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ *
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Улица. Ворота дома Кабановых, перед воротами скамейка.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Кабанова и Феклуша (сидят на скамейке).
Ф е к л у ш а. Последние времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние,
по всем приметам последние. Еще у вас в городе рай и тишина, а по другим
городам так просто содом', матушка:
шум, беготня, езда беспрестанная! Народ-то так и снует, один туда,
другой сюда.
Кабанова. Некуда нам торопиться-то, милая, мы и живем не спеша.
Феклуша. Нет, матушка, оттого у вас тишина в городе, что многие люди,
вот хоть бы вас взять, добродетелями, как цветами, украшаются: оттого все и
делается прохладно и благочинно. Ведь эта беготня-то, матушка, что значит?
Ведь это суета! Вот хоть бы в Москве: бегает народ взад и вперед, неизвестно
зачем. Вот она суета-то и есть. Суетный народ, матушка Марфа Игнатьевна, вот
он и бегает. Ему представляется-то, что он за делом бежит; торопится,
бедный, людей не узнает; ему мерещится, что его манит некто, а придет на
место-то, ан пусто, нет ничего, мечта одна. И пойдет в тоске. А другому
мерещится, что будто он догоняет кого-то знакомого. Со стороны-то свежий
человек сейчас видит, что никого нет; а тому-то все кажется от суеты, что он
догоняет. Суета-то, ведь она вроде туману бывает. Вот у вас в этакой
прекрасный вечер редко кто и за ворота-то выйдет посидеть; а в Москве-то
теперь гульбища да игрища, а по улицам-то индо грохот идет, стон стоит. Да
чего, матушка Марфа Игнатьевна, огненного змия2 стали зап