нело, низко опустившееся солнце все слегка золотило... Я
сел среди двора на камень.
Было тихо-тихо. Без конца лежали и стояли вокруг меня обломки сиени-
товых туловищ, точно какие-то каменные страшные существа. Позади и впра-
во широко раскрывали свои каменные утробы искаженные и разрушенные эк-
зедры; только две-три из них напоминали о прежнем великолепии раковино-
образных ниш, пилястров и горельефов. А налево громоздились камни, шли
какие-то рвы и провалы - и тяжело и вместе с тем легко, стройно и гро-
мадно высился храм Малый, чудом сохранивший весь свой, как бы литой из
желтоватого мрамора, корпус и целых девять колонн как раз на том фланге,
который был виден мне. Я глядел на них и долго не мог понять, что это
так резко отличает их от тех шести колонн. Малый храм, этот редкий обра-
зец эллинской красоты и несокрушимой римской мощи, был немного менее Ве-
ликого. Нет при нем ни Пропилеи, ни Гексагона, ни двора Всесожжения, но
фундамент его почти равен тому, исчезнувшему фундаменту, на котором сто-
яло святилище Солнца. Почти равны и перистили их... В чем же тогда дело?
Только в том, что колонны храма Солнца вверху не суживаются. Но как да-
леко уносит это в глубину веков!
Можно представить себе красоту Малого храма. Пропилеи, Гексагона,
двора Жертвенного - в те дни, когда только что отлилось в совершенные
формы и сочеталось в Баальбеке "самое прекрасное на земле с самым вели-
чественным". Этот хаотический простор, ныне подобный страшным картинам
Исаии, лоснился тогда мозаичными настилами. Стены и экзедры, где помеща-
лось более трехсот ниш для всех богов Олимпа, стройно замыкали его с
трех сторон, на четвертой, западной, шла лестница к высоко вознесенному
порталу Великого храма. Квадрат из огромных сиенитовых колонн - тем-
но-розовых, гладко шлифованных египетских монолитов - охватывал средину
двора, и галереи между ними и экзедрами всегда были полны света, тени,
белых хитонов. Нельзя было найти места, не блиставшего мрамором статуй,
пилястрами, фронтонами и причудливой лепкой карнизов, капителей - этих
окаменевших листьев, узоров, цветов. Ярко млела синь неба над квадратом
двора. Дым непрерывных сожжений и языки пламени поднимались с гигантско-
го жертвенника, с раскаленной медной плиты его - с алтаря возле мрамор-
ных ступеней, тремя переходами поднимавшихся к чудовищному периптеру Ве-
ликого святилища... Но легко сказать: чудовищному! Как представить себе
его?
Та часть основного фундамента, на которой стоял фундамент святилища,
равна только половине двора Жертвенного. Но древние недаром называли
святилище "первобытным": дело было не в ширине и длине, а в высоте и
размерах строительного камня. И уже одно то, что периптер святилища был
вознесен еще и на другой громадный фундамент с подземельями внутри, сви-
детельствует о том, что Рим здесь кончается. Кем был сложен основной
фундамент? Какими-то древнеарамейскими племенами - из самых больших мо-
нолитов, "какие когда-либо поднимал человек", и в те дни, когда легенды
о титанах еще дышали жизнью. Неизвестно, кем построено и самое святилище
Солнца: Рим только реставрировал его. Но и реставрировал под несомненным
влиянием преданий о великих капищах, о столпотворениях, об уступчатых
зиккуратах, этих "башнях до небес", и посвятил его Солнцу-Ваалу, соче-
тавшему здесь свое имя с именем Юпитера. И святилищем Ваала, прежде все-
го Ваала, и было и осталось святилище Вели
сел среди двора на камень.
Было тихо-тихо. Без конца лежали и стояли вокруг меня обломки сиени-
товых туловищ, точно какие-то каменные страшные существа. Позади и впра-
во широко раскрывали свои каменные утробы искаженные и разрушенные эк-
зедры; только две-три из них напоминали о прежнем великолепии раковино-
образных ниш, пилястров и горельефов. А налево громоздились камни, шли
какие-то рвы и провалы - и тяжело и вместе с тем легко, стройно и гро-
мадно высился храм Малый, чудом сохранивший весь свой, как бы литой из
желтоватого мрамора, корпус и целых девять колонн как раз на том фланге,
который был виден мне. Я глядел на них и долго не мог понять, что это
так резко отличает их от тех шести колонн. Малый храм, этот редкий обра-
зец эллинской красоты и несокрушимой римской мощи, был немного менее Ве-
ликого. Нет при нем ни Пропилеи, ни Гексагона, ни двора Всесожжения, но
фундамент его почти равен тому, исчезнувшему фундаменту, на котором сто-
яло святилище Солнца. Почти равны и перистили их... В чем же тогда дело?
Только в том, что колонны храма Солнца вверху не суживаются. Но как да-
леко уносит это в глубину веков!
Можно представить себе красоту Малого храма. Пропилеи, Гексагона,
двора Жертвенного - в те дни, когда только что отлилось в совершенные
формы и сочеталось в Баальбеке "самое прекрасное на земле с самым вели-
чественным". Этот хаотический простор, ныне подобный страшным картинам
Исаии, лоснился тогда мозаичными настилами. Стены и экзедры, где помеща-
лось более трехсот ниш для всех богов Олимпа, стройно замыкали его с
трех сторон, на четвертой, западной, шла лестница к высоко вознесенному
порталу Великого храма. Квадрат из огромных сиенитовых колонн - тем-
но-розовых, гладко шлифованных египетских монолитов - охватывал средину
двора, и галереи между ними и экзедрами всегда были полны света, тени,
белых хитонов. Нельзя было найти места, не блиставшего мрамором статуй,
пилястрами, фронтонами и причудливой лепкой карнизов, капителей - этих
окаменевших листьев, узоров, цветов. Ярко млела синь неба над квадратом
двора. Дым непрерывных сожжений и языки пламени поднимались с гигантско-
го жертвенника, с раскаленной медной плиты его - с алтаря возле мрамор-
ных ступеней, тремя переходами поднимавшихся к чудовищному периптеру Ве-
ликого святилища... Но легко сказать: чудовищному! Как представить себе
его?
Та часть основного фундамента, на которой стоял фундамент святилища,
равна только половине двора Жертвенного. Но древние недаром называли
святилище "первобытным": дело было не в ширине и длине, а в высоте и
размерах строительного камня. И уже одно то, что периптер святилища был
вознесен еще и на другой громадный фундамент с подземельями внутри, сви-
детельствует о том, что Рим здесь кончается. Кем был сложен основной
фундамент? Какими-то древнеарамейскими племенами - из самых больших мо-
нолитов, "какие когда-либо поднимал человек", и в те дни, когда легенды
о титанах еще дышали жизнью. Неизвестно, кем построено и самое святилище
Солнца: Рим только реставрировал его. Но и реставрировал под несомненным
влиянием преданий о великих капищах, о столпотворениях, об уступчатых
зиккуратах, этих "башнях до небес", и посвятил его Солнцу-Ваалу, соче-
тавшему здесь свое имя с именем Юпитера. И святилищем Ваала, прежде все-
го Ваала, и было и осталось святилище Вели