долго еще оборачивался
Тарас и все грозил.
Смутны стояли гетьман и полковники, задумалися все и молчали долго,
как будто теснимые каким-то тяжелым предвестием. Недаром провещал Тарас:
так все и сбылось, как он провещал. Немного времени спустя, после веро-
ломного поступка под Каневом, вздернута была голова гетьмана на кол
вместе со многими из первейших сановников.
А что же Тарас? А Тарас гулял по всей Польше с своим полком, выжег
восемнадцать местечек, близ сорока костелов и уже доходил до Кракова.
Много избил он всякой шляхты, разграбил богатейшие земли и лучшие замки;
распечатали и поразливали по земле козаки вековые меды и вина, сохранно
сберегавшиеся в панских погребах; изрубили и пережгли дорогие сукна,
одежды и утвари, находимые в кладовых. "Ничего не жалейте!" - повторял
только Тарас. Не уважали козаки чернобровых панянок, белогрудых, светло-
ликих девиц; у самых алтарей не могли спастись они: зажигал их Тарас
вместе с алтарями. Не одни белоснежные руки подымались из огнистого пла-
мени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась
бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жалости долу. Но не
внимали ничему жестокие козаки и, поднимая копьями с улиц младенцев их,
кидали к ним же в пламя. "Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!" -
приговаривал только Тарас. И такие поминки по Остапе отправлял он в каж-
дом селении, пока польское правительство не увидело, что поступки Тараса
были побольше, чем обыкновенное разбойничество, и тому же самому Потоц-
кому поручено было с пятью полками поймать непременно Тараса.
Шесть дней уходили козами проселочными дорогами от всех преследова-
ний; едва выносили кони необыкновенное бегство и спасали казаков. Но По-
тоцкий на сей раз был достоин возложенного поручения; неутомимо пресле-
довал он их и настиг на берегу Днестра, где Бульба занял для роздыха ос-
тавленную развалившуюся крепость.
Над самой кручей у Днестра-реки виднелась она своим оборванным валом
и своими развалившимися останками стен. Щебнем и разбитым кирпичом усея-
на была верхушка утеса, готовая всякую минуту сорваться и слететь вниз.
Тут-то, с двух сторон, прилеглых к полю, обступил его коронный гетьман
Потоцкий. Четыре дни бились и боролись козаки, отбиваясь кирпичами и ка-
меньями. Но истощились запасы и силы, и решился Тарас пробиться сквозь
ряды. И пробились было уже козаки, и, может быть, еще раз послужили бы
им верно быстрые кони, как вдруг среди самого бегу остановился Тарас и
вскрикнул: "Стой! выпала люлька с табаком; не хочу, чтобы и люлька дос-
талась вражьим лясам!" И нагнулся старый атаман и стал отыскивать в тра-
ве свою люльку с табаком, неотлучную сопутницу на морях, и на суше, и в
походах, и дома. А тем временем набежала вдруг ватага и схватила его под
могучие плечи. Двинулся было он всеми членами, но уже не посыпались на
землю, как бывало прежде, схватившие его гайдуки. "Эх, старость, ста-
рость!" - сказал он, и заплакал дебелый старый козак. Но не старость бы-
ла виною: сила одолела силу. Мало не тридцать человек повисло у него по
рукам и по ногам. "Попалась ворона! - кричали ляхи. - Теперь нужно
только придумать, какую бы ему, собаке, лучшую честь воздать". И прису-
дили, с гетьманского разрешенья, спечь его живого в виду всех. Тут же
стояло нагое дерево, вершину которого разбило громом. Притянули его же-
лезными цепями к древесному стволу, гвоздем прибили ему р
Тарас и все грозил.
Смутны стояли гетьман и полковники, задумалися все и молчали долго,
как будто теснимые каким-то тяжелым предвестием. Недаром провещал Тарас:
так все и сбылось, как он провещал. Немного времени спустя, после веро-
ломного поступка под Каневом, вздернута была голова гетьмана на кол
вместе со многими из первейших сановников.
А что же Тарас? А Тарас гулял по всей Польше с своим полком, выжег
восемнадцать местечек, близ сорока костелов и уже доходил до Кракова.
Много избил он всякой шляхты, разграбил богатейшие земли и лучшие замки;
распечатали и поразливали по земле козаки вековые меды и вина, сохранно
сберегавшиеся в панских погребах; изрубили и пережгли дорогие сукна,
одежды и утвари, находимые в кладовых. "Ничего не жалейте!" - повторял
только Тарас. Не уважали козаки чернобровых панянок, белогрудых, светло-
ликих девиц; у самых алтарей не могли спастись они: зажигал их Тарас
вместе с алтарями. Не одни белоснежные руки подымались из огнистого пла-
мени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась
бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жалости долу. Но не
внимали ничему жестокие козаки и, поднимая копьями с улиц младенцев их,
кидали к ним же в пламя. "Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!" -
приговаривал только Тарас. И такие поминки по Остапе отправлял он в каж-
дом селении, пока польское правительство не увидело, что поступки Тараса
были побольше, чем обыкновенное разбойничество, и тому же самому Потоц-
кому поручено было с пятью полками поймать непременно Тараса.
Шесть дней уходили козами проселочными дорогами от всех преследова-
ний; едва выносили кони необыкновенное бегство и спасали казаков. Но По-
тоцкий на сей раз был достоин возложенного поручения; неутомимо пресле-
довал он их и настиг на берегу Днестра, где Бульба занял для роздыха ос-
тавленную развалившуюся крепость.
Над самой кручей у Днестра-реки виднелась она своим оборванным валом
и своими развалившимися останками стен. Щебнем и разбитым кирпичом усея-
на была верхушка утеса, готовая всякую минуту сорваться и слететь вниз.
Тут-то, с двух сторон, прилеглых к полю, обступил его коронный гетьман
Потоцкий. Четыре дни бились и боролись козаки, отбиваясь кирпичами и ка-
меньями. Но истощились запасы и силы, и решился Тарас пробиться сквозь
ряды. И пробились было уже козаки, и, может быть, еще раз послужили бы
им верно быстрые кони, как вдруг среди самого бегу остановился Тарас и
вскрикнул: "Стой! выпала люлька с табаком; не хочу, чтобы и люлька дос-
талась вражьим лясам!" И нагнулся старый атаман и стал отыскивать в тра-
ве свою люльку с табаком, неотлучную сопутницу на морях, и на суше, и в
походах, и дома. А тем временем набежала вдруг ватага и схватила его под
могучие плечи. Двинулся было он всеми членами, но уже не посыпались на
землю, как бывало прежде, схватившие его гайдуки. "Эх, старость, ста-
рость!" - сказал он, и заплакал дебелый старый козак. Но не старость бы-
ла виною: сила одолела силу. Мало не тридцать человек повисло у него по
рукам и по ногам. "Попалась ворона! - кричали ляхи. - Теперь нужно
только придумать, какую бы ему, собаке, лучшую честь воздать". И прису-
дили, с гетьманского разрешенья, спечь его живого в виду всех. Тут же
стояло нагое дерево, вершину которого разбило громом. Притянули его же-
лезными цепями к древесному стволу, гвоздем прибили ему р