а, Палагея Григорьевна Подточина,
штаб-офицерша... Вдруг узнают, боже сохрани! Вы можете просто написать:
коллежский асессор, или, еще лучше, состоящий в майорском чине.
- А сбежавший был ваш дворовый человек?
- Какое дворовый человек? Это бы еще не такое большое мошенничество!
Сбежал от меня... нос...
- Гм! какая странная фамилия! И на большую сумму этот господин Носов
обокрал вас?
- Нос то есть... вы не то думаете! Нос, мой собственный нос пропал
неизвестно куда. Черт хотел подшутить надо мною!
- Да каким же образом пропал? Я что-то не могу хорошенько понять.
- Да я не могу вам сказать, каким образом; но главное то, что он
разъезжает теперь по городу и называет себя статским советником. И потому я
вас прошу объявить, чтобы поймавший представил его немедленно ко мне в
самом скорейшем времени. Вы посудите, в самом деле, как же мне быть без
такой заметной части тела? Это не тот что какой-нибудь мизинный палец на
ноге, которую я в сапог - и никто не увидит, если его нет. Я бываю по
четвергам у статской советницы Чехтаревой; Подточина Палагея Григорьевна,
штаб-офицерша, и у ней дочка очень хорошенькая, тоже очень хорошие
знакомые, и вы посудите сами, как же мне теперь... Мне теперь к ним нельзя
явиться.
Чиновник задумался, что означали крепко сжавшиеся его губы.
- Нет, я не могу поместить такого объявления в газетах, - сказал он
наконец после долгого молчания.
- Как? отчего?
- Так. Газета может потерять репутацию. Если всякий начнет писать, что
у него сбежал нос, то... И так уже говорят, что печатается много
несообразностей и ложных слухов.
- Да чем же это дело несообразное? Тут, кажется, ничего нет такого.
- Это вам так кажется, что нет. А вот на прошлой неделе такой же был
случай. Пришел чиновник таким же образом, как вы теперь пришли, принес
записку, денег по расчету пришлось два рубля семьдесят три копейки, и все
объявление состояло в том, что сбежал пудель черной шерсти. Кажется, что бы
тут такое? А вышел пасквиль: пудель-то этот был казначей, не помню
какого-то заведения.
- Да ведь я вам не о пуделе делаю объявление, а о собственном моем
носе: стало быть, почти то же, что о самом себе.
- Нет, такого объявления я никак не могу поместить.
- Да когда у меня точно пропал нос!
- Если пропал, то это дело медика. Говорят, что есть такие люди,
которые могут приставить какой угодно нос. Но, впрочем, я замечаю, что вы
должны быть человек веселого нрава и любите в обществе пошутить.
- Клянусь вам, вот как бог свят! Пожалуй, уж если до того дошло, то я
покажу вам.
- Зачем беспокоиться! - продолжал чиновник, нюхая табак. - Впрочем,
если не в беспокойство, - прибавил он с движением любопытства, - то
желательно бы взглянуть.
Коллежский асессор отнял от лица платок.
- В самом деле, чрезвычайно странно! - сказал чиновник, - место
совершенно гладкое, как будто бы только что выпеченный блин. Да, до
невероятности ровное!
- Ну, вы и теперь будете спорить? Вы видите сами, что нельзя не
напечатать. Я вам буду особенно благодарен; и очень рад, что этот случай
доставил мне удовольствие с вами познакомиться...
Майор, как видно из этого, решился на сей раз немного поподличать.
- Напечатать-то, конечно, дело небольшое, - сказал чиновник, - только
я не предвижу в этом никакой для вас выгоды. Если уже хотите, то отдайте
тому, кто имеет искусное перо
штаб-офицерша... Вдруг узнают, боже сохрани! Вы можете просто написать:
коллежский асессор, или, еще лучше, состоящий в майорском чине.
- А сбежавший был ваш дворовый человек?
- Какое дворовый человек? Это бы еще не такое большое мошенничество!
Сбежал от меня... нос...
- Гм! какая странная фамилия! И на большую сумму этот господин Носов
обокрал вас?
- Нос то есть... вы не то думаете! Нос, мой собственный нос пропал
неизвестно куда. Черт хотел подшутить надо мною!
- Да каким же образом пропал? Я что-то не могу хорошенько понять.
- Да я не могу вам сказать, каким образом; но главное то, что он
разъезжает теперь по городу и называет себя статским советником. И потому я
вас прошу объявить, чтобы поймавший представил его немедленно ко мне в
самом скорейшем времени. Вы посудите, в самом деле, как же мне быть без
такой заметной части тела? Это не тот что какой-нибудь мизинный палец на
ноге, которую я в сапог - и никто не увидит, если его нет. Я бываю по
четвергам у статской советницы Чехтаревой; Подточина Палагея Григорьевна,
штаб-офицерша, и у ней дочка очень хорошенькая, тоже очень хорошие
знакомые, и вы посудите сами, как же мне теперь... Мне теперь к ним нельзя
явиться.
Чиновник задумался, что означали крепко сжавшиеся его губы.
- Нет, я не могу поместить такого объявления в газетах, - сказал он
наконец после долгого молчания.
- Как? отчего?
- Так. Газета может потерять репутацию. Если всякий начнет писать, что
у него сбежал нос, то... И так уже говорят, что печатается много
несообразностей и ложных слухов.
- Да чем же это дело несообразное? Тут, кажется, ничего нет такого.
- Это вам так кажется, что нет. А вот на прошлой неделе такой же был
случай. Пришел чиновник таким же образом, как вы теперь пришли, принес
записку, денег по расчету пришлось два рубля семьдесят три копейки, и все
объявление состояло в том, что сбежал пудель черной шерсти. Кажется, что бы
тут такое? А вышел пасквиль: пудель-то этот был казначей, не помню
какого-то заведения.
- Да ведь я вам не о пуделе делаю объявление, а о собственном моем
носе: стало быть, почти то же, что о самом себе.
- Нет, такого объявления я никак не могу поместить.
- Да когда у меня точно пропал нос!
- Если пропал, то это дело медика. Говорят, что есть такие люди,
которые могут приставить какой угодно нос. Но, впрочем, я замечаю, что вы
должны быть человек веселого нрава и любите в обществе пошутить.
- Клянусь вам, вот как бог свят! Пожалуй, уж если до того дошло, то я
покажу вам.
- Зачем беспокоиться! - продолжал чиновник, нюхая табак. - Впрочем,
если не в беспокойство, - прибавил он с движением любопытства, - то
желательно бы взглянуть.
Коллежский асессор отнял от лица платок.
- В самом деле, чрезвычайно странно! - сказал чиновник, - место
совершенно гладкое, как будто бы только что выпеченный блин. Да, до
невероятности ровное!
- Ну, вы и теперь будете спорить? Вы видите сами, что нельзя не
напечатать. Я вам буду особенно благодарен; и очень рад, что этот случай
доставил мне удовольствие с вами познакомиться...
Майор, как видно из этого, решился на сей раз немного поподличать.
- Напечатать-то, конечно, дело небольшое, - сказал чиновник, - только
я не предвижу в этом никакой для вас выгоды. Если уже хотите, то отдайте
тому, кто имеет искусное перо