птичьей физиономии;
а вот только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят себе
на даче избу в русском вкусе. Вот каковы читатели высшего сословия, а за
ними и все причитающие себя к высшему сословию! А между тем какая
взыскательность! Хотят непременно, чтобы все было написано языком самым
строгим, очищенным и благородным, - словом, хотят, чтобы русский язык сам
собою опустился вдруг с облаков, обработанный как следует, и сел бы им
прямо на язык, а им бы больше ничего, как только разинуть рты да выставить
его. Конечно, мудрена женская половина человеческого рода; но почтенные
читатели, надо признаться, бывают еще мудренее.
А Чичиков приходил между тем в совершенное недоумение решить, которая
из дам была сочинительница письма. Попробовавши устремить внимательнее
взор, он увидел, что с дамской стороны тоже выражалось что-то такое,
ниспосылающее вместе и надежду, и сладкие муки в сердце бедного смертного,
что он наконец сказал: "Нет, никак нельзя угадать!" Это, однако же, никак
не уменьшило веселого расположения духа, в котором он находился. Он
непринужденно и ловко разменялся с некоторыми из дам приятными словами,
подходил к той и другой дробным мелким шагом, или, как говорят, семенил
ножками, как обыкновенно делают маленькие старички щеголи на высоких
каблуках, называемые мышиными жеребчиками, забегающие весьма проворно около
дам. Посеменивши с довольно ловкими поворотами направо и налево, он
подшаркнул тут же ножкой в виде коротенького хвостика или наподобие
запятой. Дамы были очень довольны и не только отыскали в нем кучу
приятностей и любезностей, но даже стали находить величественное выражение
в лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень нравится
женщинам. Даже из-за него уже начинали несколько ссориться: заметивши, что
он становился обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять
стул поближе к дверям, и когда одной посчастливилось сделать это прежде, то
едва не произошла пренеприятная история, и многим, желавшим себе сделать то
же, показалась уже чересчур отвратительною подобная наглость.
Чичиков так занялся разговорами с дамами, или, лучше, дамы так заняли
и закружили его своими разговорами, подсыпая кучу самых замысловатых и
тонких аллегорий, которые все нужно было разгадывать, отчего даже выступил
у него на лбу пот, - что он позабыл исполнить долг приличия и подойти
прежде всего к хозяйке. Вспомнил он об этом уже тогда, когда услышал голос
самой губернаторши, стоявшей перед ним уже несколько минут. Губернаторша
произнесла несколько ласковым и лукавым голосом с приятным потряхиванием
головы: "А, Павел Иванович, так вот как вы!.." В точности не могу передать
слов губернаторши, но было сказано что-то исполненное большой любезности, в
том духе, в котором изъясняются дамы и кавалеры в повестях наших светских
писателей, охотников описывать гостиные и похвалиться знанием высшего тона,
в духе того, что "неужели овладели так вашим сердцем, что в нем нет более
ни места, ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами". Герой
наш поворотился в ту ж минуту к губернаторше и уже готов был отпустить ей
ответ, вероятно ничем не хуже тех, какие отпускают в модных повестях
Звонские, Линские, Лидипы, Гремины и всякие ловкие военные люди, как,
невзначай поднявши глаза, остановился вдруг, будто оглушенный ударом.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку
молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блон
а вот только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят себе
на даче избу в русском вкусе. Вот каковы читатели высшего сословия, а за
ними и все причитающие себя к высшему сословию! А между тем какая
взыскательность! Хотят непременно, чтобы все было написано языком самым
строгим, очищенным и благородным, - словом, хотят, чтобы русский язык сам
собою опустился вдруг с облаков, обработанный как следует, и сел бы им
прямо на язык, а им бы больше ничего, как только разинуть рты да выставить
его. Конечно, мудрена женская половина человеческого рода; но почтенные
читатели, надо признаться, бывают еще мудренее.
А Чичиков приходил между тем в совершенное недоумение решить, которая
из дам была сочинительница письма. Попробовавши устремить внимательнее
взор, он увидел, что с дамской стороны тоже выражалось что-то такое,
ниспосылающее вместе и надежду, и сладкие муки в сердце бедного смертного,
что он наконец сказал: "Нет, никак нельзя угадать!" Это, однако же, никак
не уменьшило веселого расположения духа, в котором он находился. Он
непринужденно и ловко разменялся с некоторыми из дам приятными словами,
подходил к той и другой дробным мелким шагом, или, как говорят, семенил
ножками, как обыкновенно делают маленькие старички щеголи на высоких
каблуках, называемые мышиными жеребчиками, забегающие весьма проворно около
дам. Посеменивши с довольно ловкими поворотами направо и налево, он
подшаркнул тут же ножкой в виде коротенького хвостика или наподобие
запятой. Дамы были очень довольны и не только отыскали в нем кучу
приятностей и любезностей, но даже стали находить величественное выражение
в лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень нравится
женщинам. Даже из-за него уже начинали несколько ссориться: заметивши, что
он становился обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять
стул поближе к дверям, и когда одной посчастливилось сделать это прежде, то
едва не произошла пренеприятная история, и многим, желавшим себе сделать то
же, показалась уже чересчур отвратительною подобная наглость.
Чичиков так занялся разговорами с дамами, или, лучше, дамы так заняли
и закружили его своими разговорами, подсыпая кучу самых замысловатых и
тонких аллегорий, которые все нужно было разгадывать, отчего даже выступил
у него на лбу пот, - что он позабыл исполнить долг приличия и подойти
прежде всего к хозяйке. Вспомнил он об этом уже тогда, когда услышал голос
самой губернаторши, стоявшей перед ним уже несколько минут. Губернаторша
произнесла несколько ласковым и лукавым голосом с приятным потряхиванием
головы: "А, Павел Иванович, так вот как вы!.." В точности не могу передать
слов губернаторши, но было сказано что-то исполненное большой любезности, в
том духе, в котором изъясняются дамы и кавалеры в повестях наших светских
писателей, охотников описывать гостиные и похвалиться знанием высшего тона,
в духе того, что "неужели овладели так вашим сердцем, что в нем нет более
ни места, ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами". Герой
наш поворотился в ту ж минуту к губернаторше и уже готов был отпустить ей
ответ, вероятно ничем не хуже тех, какие отпускают в модных повестях
Звонские, Линские, Лидипы, Гремины и всякие ловкие военные люди, как,
невзначай поднявши глаза, остановился вдруг, будто оглушенный ударом.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку
молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блон