и все становилось гниль и прореха, и сам он
обратился наконец в какую-то прореху на человечестве. Александра Степановна
как-то приезжала раза два с маленьким сынком, пытаясь, нельзя ли
чего-нибудь получить; видно, походная жизнь с штабс-ротмистром не была так
привлекательна, какою казалась до свадьбы. Плюшкин, однако же, ее простил и
даже дал маленькому внучку поиграть какую-то пуговицу, лежавшую на столе,
но денег ничего не дал. В другой раз Александра Степановна приехала с двумя
малютками и привезла ему кулич к чаю и новый халат, потому что у батюшки
был такой халат, на который глядеть не только было совестно, но даже
стыдно. Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к себе одного на
правое колено, а другого на левое, покачал их совершенно таким образом, как
будто они ехали на лошадях, кулич и халат взял, но дочери решительно ничего
не дал; с тем и уехала Александра Степановна.
Итак, вот какого рода помещик стоял перед Чичиковым! Должно сказать,
что подобное явление редко попадается на Руси, где все любит скорее
развернуться, нежели съежиться, и тем поразительнее бывает оно, что тут же
в соседстве подвернется помещик, кутящий во всю ширину русской удали и
барства, прожигающий, как говорится, насквозь жизнь. Небывалый проезжий
остановится с изумлением при виде его жилища, недоумевая, какой
владетельный принц очутился внезапно среди маленьких, темных владельцев:
дворцами глядят его белые каменные домы с бесчисленным множеством труб,
бельведеров, флюгеров, окруженные стадом флигелей и всякими помещениями для
приезжих гостей. Чего нет у него? Театры, балы; всю ночь сияет убранный
огнями и плошками, оглашенный громом музыки сад. Полгубернии разодето и
весело гуляет под деревьями, и никому не является дикое и грозящее в сем
насильственном освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи
озаренная поддельным светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху
темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то ночное небо и,
далеко трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный мрак, негодуют
суровые вершины дерев на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.
Уже несколько минут стоял Плюшкин, не говоря ни слова, а Чичиков все
еще не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и
всего того, что было в его комнате. Долго не мог он придумать, в каких бы
словах изъяснять причину своего посещения. Он уже хотел было выразиться в
таком духе, что, наслышась о добродетели и редких свойствах души его, почел
долгом принести лично дань уважения, но спохватился и почувствовал, что это
слишком. Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он
почувствовал, что слово "добродетель" и "редкие свойства души" можно с
успехом заменить словами "экономия" и "порядок"; и потому, преобразивши
таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком
управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое
почтение. Конечно, можно было бы привести иную, лучшую причину, но ничего
иного не взбрело тогда на ум.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не было, что
именно, неизвестно, но, вероятно, смысл был таков: "А побрал бы тебя черт с
твоим почтением!" Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и
скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько
внятнее: "Прошу покорнейше садиться!"
- Я давненько не вижу гостей, - сказал он, - да, признаться сказат
обратился наконец в какую-то прореху на человечестве. Александра Степановна
как-то приезжала раза два с маленьким сынком, пытаясь, нельзя ли
чего-нибудь получить; видно, походная жизнь с штабс-ротмистром не была так
привлекательна, какою казалась до свадьбы. Плюшкин, однако же, ее простил и
даже дал маленькому внучку поиграть какую-то пуговицу, лежавшую на столе,
но денег ничего не дал. В другой раз Александра Степановна приехала с двумя
малютками и привезла ему кулич к чаю и новый халат, потому что у батюшки
был такой халат, на который глядеть не только было совестно, но даже
стыдно. Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к себе одного на
правое колено, а другого на левое, покачал их совершенно таким образом, как
будто они ехали на лошадях, кулич и халат взял, но дочери решительно ничего
не дал; с тем и уехала Александра Степановна.
Итак, вот какого рода помещик стоял перед Чичиковым! Должно сказать,
что подобное явление редко попадается на Руси, где все любит скорее
развернуться, нежели съежиться, и тем поразительнее бывает оно, что тут же
в соседстве подвернется помещик, кутящий во всю ширину русской удали и
барства, прожигающий, как говорится, насквозь жизнь. Небывалый проезжий
остановится с изумлением при виде его жилища, недоумевая, какой
владетельный принц очутился внезапно среди маленьких, темных владельцев:
дворцами глядят его белые каменные домы с бесчисленным множеством труб,
бельведеров, флюгеров, окруженные стадом флигелей и всякими помещениями для
приезжих гостей. Чего нет у него? Театры, балы; всю ночь сияет убранный
огнями и плошками, оглашенный громом музыки сад. Полгубернии разодето и
весело гуляет под деревьями, и никому не является дикое и грозящее в сем
насильственном освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи
озаренная поддельным светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху
темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то ночное небо и,
далеко трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный мрак, негодуют
суровые вершины дерев на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.
Уже несколько минут стоял Плюшкин, не говоря ни слова, а Чичиков все
еще не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и
всего того, что было в его комнате. Долго не мог он придумать, в каких бы
словах изъяснять причину своего посещения. Он уже хотел было выразиться в
таком духе, что, наслышась о добродетели и редких свойствах души его, почел
долгом принести лично дань уважения, но спохватился и почувствовал, что это
слишком. Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он
почувствовал, что слово "добродетель" и "редкие свойства души" можно с
успехом заменить словами "экономия" и "порядок"; и потому, преобразивши
таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком
управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое
почтение. Конечно, можно было бы привести иную, лучшую причину, но ничего
иного не взбрело тогда на ум.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не было, что
именно, неизвестно, но, вероятно, смысл был таков: "А побрал бы тебя черт с
твоим почтением!" Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и
скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько
внятнее: "Прошу покорнейше садиться!"
- Я давненько не вижу гостей, - сказал он, - да, признаться сказат