ку один или два пальца, выдет
еще хуже. Попробуй он слегка верхушек какой-нибудь науки, даст он знать
потом, занявши место повиднее всем тем, которые в самом деле узнали
какую-нибудь науку. Да еще, пожалуй, скажет потом: "Дай-ка себя покажу!" Да
такое выдумает мудрое постановление, что многим придется солоно... Эх, если
бы все кулаки!.."
- Готова записка, - сказал Собакевич, оборотившись.
- Готова? Пожалуйте ее сюда! - Он пробежал ее глазами и подивился
аккуратности и точности: не только было обстоятельно прописано ремесло,
звание, лета и семейное состояние, но даже на полях находились особенные
отметки насчет поведения, трезвости, - словом, любо было глядеть.
- Теперь пожалуйте же задаточек, - сказал Собакевич.
- К чему же вам задаточек? Вы получите в городе за одним разом все
деньги.
- Все, знаете, так уж водится, - возразил Собакевич.
- Не знаю, как вам дать, я не взял с собою денег. Да, вот десять
рублей есть.
- Что же десять! Дайте по крайней мере хоть пятьдесят!
Чичиков стал было отговариваться, что нет; но Собакевич так сказал
утвердительно, что у него есть деньги, что он вынул еще бумажку, сказавши:
- Пожалуй, вот вам еще пятнадцать, итого двадцать. Пожалуйте только
расписку.
- Да на что ж вам расписка?
- Все, знаете, лучше расписку. Не ровен час, все может случиться.
- Хорошо, дайте же сюда деньги!
- На что ж деньги? У меня вот они в руке! как только напишете
расписку, в ту же минуту
- Да позвольте, как же мне писать расписку? прежде нужно видеть
деньги.
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к
столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги,
что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные
души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
- Бумажка-то старенькая! - произнес он, рассматривая одну из них на
свете, - немножко разорвана, ну да между приятелями нечего на это глядеть.
"Кулак, кулак! - подумал про себя Чичиков, - да еще и бестия в
придачу!"
- А женского пола не хотите?
- Нет, благодарю.
- Я бы недорого и взял. Для знакомства по рублику за штуку.
- Нет, в женском поле не нуждаюсь.
- Ну, когда не нуждаетесь, так нечего и говорить. На вкусы нет закона:
кто любит попа, а кто попадью, говорит пословица.
- Еще я хотел вас попросить, чтобы эта сделка осталась между нами, -
говорил Чичиков, прощаясь.
- Да уж само собою разумеется. Третьего сюда нечего мешать; что по
искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во
взаимной их дружбе. Прощайте! Благодарю, что посетили; прошу и впредь не
забывать: коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время
провести. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу.
"Да, как бы не так! - думал про себя Чичиков, садясь. в бричку. - По
два с полтиною содрал за мертвую душу, чертов кулак!"
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со
двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце
и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
- Подлец, до сих пор еще стоит! - проговорил он сквозь зубы и велел
еще хуже. Попробуй он слегка верхушек какой-нибудь науки, даст он знать
потом, занявши место повиднее всем тем, которые в самом деле узнали
какую-нибудь науку. Да еще, пожалуй, скажет потом: "Дай-ка себя покажу!" Да
такое выдумает мудрое постановление, что многим придется солоно... Эх, если
бы все кулаки!.."
- Готова записка, - сказал Собакевич, оборотившись.
- Готова? Пожалуйте ее сюда! - Он пробежал ее глазами и подивился
аккуратности и точности: не только было обстоятельно прописано ремесло,
звание, лета и семейное состояние, но даже на полях находились особенные
отметки насчет поведения, трезвости, - словом, любо было глядеть.
- Теперь пожалуйте же задаточек, - сказал Собакевич.
- К чему же вам задаточек? Вы получите в городе за одним разом все
деньги.
- Все, знаете, так уж водится, - возразил Собакевич.
- Не знаю, как вам дать, я не взял с собою денег. Да, вот десять
рублей есть.
- Что же десять! Дайте по крайней мере хоть пятьдесят!
Чичиков стал было отговариваться, что нет; но Собакевич так сказал
утвердительно, что у него есть деньги, что он вынул еще бумажку, сказавши:
- Пожалуй, вот вам еще пятнадцать, итого двадцать. Пожалуйте только
расписку.
- Да на что ж вам расписка?
- Все, знаете, лучше расписку. Не ровен час, все может случиться.
- Хорошо, дайте же сюда деньги!
- На что ж деньги? У меня вот они в руке! как только напишете
расписку, в ту же минуту
- Да позвольте, как же мне писать расписку? прежде нужно видеть
деньги.
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к
столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги,
что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные
души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
- Бумажка-то старенькая! - произнес он, рассматривая одну из них на
свете, - немножко разорвана, ну да между приятелями нечего на это глядеть.
"Кулак, кулак! - подумал про себя Чичиков, - да еще и бестия в
придачу!"
- А женского пола не хотите?
- Нет, благодарю.
- Я бы недорого и взял. Для знакомства по рублику за штуку.
- Нет, в женском поле не нуждаюсь.
- Ну, когда не нуждаетесь, так нечего и говорить. На вкусы нет закона:
кто любит попа, а кто попадью, говорит пословица.
- Еще я хотел вас попросить, чтобы эта сделка осталась между нами, -
говорил Чичиков, прощаясь.
- Да уж само собою разумеется. Третьего сюда нечего мешать; что по
искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во
взаимной их дружбе. Прощайте! Благодарю, что посетили; прошу и впредь не
забывать: коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время
провести. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу.
"Да, как бы не так! - думал про себя Чичиков, садясь. в бричку. - По
два с полтиною содрал за мертвую душу, чертов кулак!"
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со
двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце
и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
- Подлец, до сих пор еще стоит! - проговорил он сквозь зубы и велел