одного слова из разговора двух негоциантов, - а у ме-
ня десять мешков есть в запасе".
- То-то и есть, что если где замешалась чертовщина, то ожидай столько
проку, сколько от голодного москаля, - значительно сказал человек с шиш-
кою на лбу.
- Какая чертовщина? - подхватил человек в пестрядевых шароварах.
- Слышал ли ты, что поговаривают в народе? - продолжал с шишкою на
лбу, наводя на него искоса свои угрюмые очи.
- Ну!
- Ну, то-то ну! Заседатель, чтоб ему не довелось обтирать губ после
панской сливянки, отвел для ярмарки проклятое место, на котором, хоть
тресни, ни зерна не спустишь. Видишь ли ты тот старый, развалившийся са-
рай, что вон-вон стоит под горою? (Тут любопытный отец нашей красавицы
подвинулся еще ближе и весь превратился, казалось, во внимание.) В том
сарае то и дело что водятся чертовские шашни; и ни одна ярмарка на этом
месте не проходила без беды. Вчера волостной писарь проходил поздно ве-
чером, только глядь - в слуховое окно выставилось свиное рыло и хрюкнуло
так, что у него мороз подрал по коже; того и жди, что опять покажется
красная свитка!
- Что ж это за красная свитка?
Тут у нашего внимательного слушателя волосы поднялись дыбом; со стра-
хом оборотился он назад и увидел, что дочка его и парубок спокойно стоя-
ли, обнявшись и напевая друг другу какие-то любовные сказки, позабыв про
все находящиеся на свете свитки. Это разогнало его страх и заставило об-
ратиться к прежней беспечности.
- Эге-ге-ге, земляк! да ты мастер, как вижу, обниматься! А я на чет-
вертый только день после свадьбы выучился обнимать покойную свою
Хвеську, да и то спасибо куму: бывши дружкою, уже надоумил.
Парубок заметил тот же час, что отец его любезной не слишком далек, и
в мыслях принялся строить план, как бы склонить его в свою пользу.
- Ты, верно, человек добрый, не знаешь меня, а я тебя тотчас узнал.
- Может, и узнал.
- Если хочешь, и имя, и прозвище, и всякую всячину расскажу: тебя зо-
вут Солопий Черевик.
- Так, Солопий Черевик.
- А вглядись-ко хорошенько: не узнаешь ли меня?
- Нет, не познаю. Не во гнев будь сказано, на веку столько довелось
наглядеться рож всяких, что черт их и припомнит всех!
- Жаль же, что ты не припомнишь Голопупенкова сына!
- А ты будто Охримов сын?
- А кто ж? Разве один только лысый дидько, если не он.
Тут приятели побрались за шапки, и пошло лобызание; наш Голопупенков
сын, однако ж, не теряя времени решился в ту же минуту осадить нового
своего знакомого.
- Ну, Солопий, вот, как видишь, я и дочка твоя полюбили друг друга
так, что хоть бы и навеки жить вместе.
- Что ж, Параска, - сказал Черевик, оборотившись и смеясь к своей до-
чери, - может, и в самом деле, чтобы уже, как говорят, вместе и того...
чтобы и паслись на одной траве! Что? по рукам? А ну-ка, новобранный
зять, давай магарычу!
И все трое очутились в известной ярмарочной ресторации - под яткою у
жидовки, усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек всех
родов и возрастов.
- Эх, хват! за это люблю! - говорил Черевик, немного подгулявши и ви-
дя, как нареченный зять его налил кружку величиною с полкварты и, нимало
не поморщившись, выпил до дна, хватив потом ее вдребезги. - Что скажешь,
Параска? Какого я жениха тебе достал! Смотри, смотри, как он молодецки
тянет пенную!..
И, посмеиваясь и покачиваясь, побрел он с нею к своему возу, а наш
парубок отправился по рядам
ня десять мешков есть в запасе".
- То-то и есть, что если где замешалась чертовщина, то ожидай столько
проку, сколько от голодного москаля, - значительно сказал человек с шиш-
кою на лбу.
- Какая чертовщина? - подхватил человек в пестрядевых шароварах.
- Слышал ли ты, что поговаривают в народе? - продолжал с шишкою на
лбу, наводя на него искоса свои угрюмые очи.
- Ну!
- Ну, то-то ну! Заседатель, чтоб ему не довелось обтирать губ после
панской сливянки, отвел для ярмарки проклятое место, на котором, хоть
тресни, ни зерна не спустишь. Видишь ли ты тот старый, развалившийся са-
рай, что вон-вон стоит под горою? (Тут любопытный отец нашей красавицы
подвинулся еще ближе и весь превратился, казалось, во внимание.) В том
сарае то и дело что водятся чертовские шашни; и ни одна ярмарка на этом
месте не проходила без беды. Вчера волостной писарь проходил поздно ве-
чером, только глядь - в слуховое окно выставилось свиное рыло и хрюкнуло
так, что у него мороз подрал по коже; того и жди, что опять покажется
красная свитка!
- Что ж это за красная свитка?
Тут у нашего внимательного слушателя волосы поднялись дыбом; со стра-
хом оборотился он назад и увидел, что дочка его и парубок спокойно стоя-
ли, обнявшись и напевая друг другу какие-то любовные сказки, позабыв про
все находящиеся на свете свитки. Это разогнало его страх и заставило об-
ратиться к прежней беспечности.
- Эге-ге-ге, земляк! да ты мастер, как вижу, обниматься! А я на чет-
вертый только день после свадьбы выучился обнимать покойную свою
Хвеську, да и то спасибо куму: бывши дружкою, уже надоумил.
Парубок заметил тот же час, что отец его любезной не слишком далек, и
в мыслях принялся строить план, как бы склонить его в свою пользу.
- Ты, верно, человек добрый, не знаешь меня, а я тебя тотчас узнал.
- Может, и узнал.
- Если хочешь, и имя, и прозвище, и всякую всячину расскажу: тебя зо-
вут Солопий Черевик.
- Так, Солопий Черевик.
- А вглядись-ко хорошенько: не узнаешь ли меня?
- Нет, не познаю. Не во гнев будь сказано, на веку столько довелось
наглядеться рож всяких, что черт их и припомнит всех!
- Жаль же, что ты не припомнишь Голопупенкова сына!
- А ты будто Охримов сын?
- А кто ж? Разве один только лысый дидько, если не он.
Тут приятели побрались за шапки, и пошло лобызание; наш Голопупенков
сын, однако ж, не теряя времени решился в ту же минуту осадить нового
своего знакомого.
- Ну, Солопий, вот, как видишь, я и дочка твоя полюбили друг друга
так, что хоть бы и навеки жить вместе.
- Что ж, Параска, - сказал Черевик, оборотившись и смеясь к своей до-
чери, - может, и в самом деле, чтобы уже, как говорят, вместе и того...
чтобы и паслись на одной траве! Что? по рукам? А ну-ка, новобранный
зять, давай магарычу!
И все трое очутились в известной ярмарочной ресторации - под яткою у
жидовки, усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек всех
родов и возрастов.
- Эх, хват! за это люблю! - говорил Черевик, немного подгулявши и ви-
дя, как нареченный зять его налил кружку величиною с полкварты и, нимало
не поморщившись, выпил до дна, хватив потом ее вдребезги. - Что скажешь,
Параска? Какого я жениха тебе достал! Смотри, смотри, как он молодецки
тянет пенную!..
И, посмеиваясь и покачиваясь, побрел он с нею к своему возу, а наш
парубок отправился по рядам