Былое и думы


вроде (франц.).
105 Медицинское вещество (лат.).
106 хлопчатобумажной палкой вместо: "cordon de coton" -
хлопчатобумажным фитилем (франц.).
107 Яд - poison; рыба - poisson (франц.).
108 Болтушкой (от франц. bavard).
109 Трусихой (от франц. prudent).
110 дать ему возможность (франц.).
111 полях книги (от франц. Merge).
112 желания понравиться (франц.).
113 Гумбольдт - Прометей наших дней! (франц.).
114 Как розно было понято в России путешествие Гумбольдта, можно судить
из повествования уральского казака, служившего при канцелярии пермского
губернатора; он любил рассказывать, как он провожал "сумасшедшего прусского
принца Гумплота". "Что же он делал?" - "Так, самое то есть пустое: травы
наберет, песок смотрит; как-то в солончаках говорит мне через толмача:
полезай в воду, достань что на дне; ну, я достал, обыкновенно, что на дне
бывает, а он спрашивает: что, внизу очень холодна вода? Думаю - нет, брат,
меня не проведешь, сделал фрунт и ответил: того, мол, ваша светлость, служба
требует - все равно, мы рады стараться". (Прим. А. И. Герцена.).
115 сыпание цветами (нем.).
116 олицетворение (от франц. prosopopee).
117 сборы пожертвований (от франц. Collecteе)
118 в полном составе (франц.).
119 Нет! Это не пустые мечты! (нем.)
120 Вот что рассказывает Денис Давыдов в своих "Записках": "Государь
сказал однажды А. П. Ермолову: "Во время польской войны я находился одно
время в ужаснейшем положении. Жена моя была на сносе, в Новгороде вспыхнул
бунт, при мне оставались лишь два эскадрона кавалергардов; известия из армии
доходили до меня лишь через Кенигсберг. Я нашелся вынужденным окружить себя
выпущенными из госпиталя солдатами".
"Записки" партизана не оставляют никакого сомнения, что Николай, как
Аракчеев, как все бездушно жестокосердые и мстительные люди, был трус. Вот
что рассказывал Давыдову генерал Чеченский: "Вы знаете, что я умею ценить
мужество, а потому вы поверите моим словам. Находясь 14 декабря близ
государя, я во все время наблюдал за ним. Я вас могу уверить честным словом,
что у государя, бывшего во все время бледным, душа была в пятках".
А вот что рассказывает сам Давыдов. "Во время бунта на Сенной государь
прибыл в столицу лишь на второй день, когда уже все успокоилось. Государь
был в Петергофе и как-то сам случайно проговорился: "Мы с Волконским стояли
во весь день на кургане в саду и прислушивались, не раздаются ли со стороны
Петербурга пушечные выстрелы". Вместо озабоченного прислушивания в саду и
беспрерывных отправок курьеров в Петербург, - добавляет Давыдов, - он должен
был лично поспешить туда; так поступил бы всякий мало-мальски мужественный
человек. На следующий день (когда все было- усмирено) государь, въехав в
коляске в толпу, наполнявшую площадь, закричал ей: "На колени!" - и толпа
поспешно исполнила его приказание. Государь, увидев несколько лиц, одетых в
партикулярных платьях (в числе следовавших за экипажем), вообразил, что это
были лица подозрительные, приказал взять этих несчастных на гауптвахты и,
обратившись к народу, стал кричать: "Это все подлые полячишки, они вас
подбили!" Подобная неуместная выходка совершенно испортила, по моему мнению,
результаты". - Каков гусь был этот Николай? (Прим. А. И. Герцена.)
121 А где Критские? Что они сделали, кто их судил? На что их осудили?
(Прим. А. И. Герцена.)
122 Здесь