кою Бодростинскою усадьбой, старый английский парк
которой достигал до самого рубежа Починских полей. Починок, которым владели
Синтянины, и Ребров хутор, на котором жил при церкви отец Евангел, были
маленькие поселки, их почти и не видать было между селами Бодростиным и
Рыбацким. Весной, когда полевые злаки еще не поднялись над землей выше чем
прячется грач, хуторки еще чуть-чуть обозначались, словно забытые копенки
прошлогоднего сена, но чуть лишь нива забирала силу и шла в рост, от ветхого
купола ребровской колокольни только мелькал крестик. Что же касается до
Синтянинского хутора, то его и совсем нельзя было видеть, пока к нему не
подъедешь до неширокой, малопроезжей дорожке, которая отбегала в сторону от
торной и пыльной дороги, соединяющей два большие села на крайних точках
нагорного амфитеатра.
Хутор Починок возник потому, что протекающий здесь небольшой ручеек
додал одному однодворцу мысль поставить тут утлую мельницу, из разряда
известных в серединной России "колотовок", и в таком виде, с одною
мельничною избой, этот хутор-невидимка был куплен генералом Синтяниным, жена
которого свила себе здесь гнездышко. Хуторок и теперь такой же невидимка, но
он уже не тот бобыльник, каким был в однодворческих руках: на него легла
печать рачения и вкуса. Никаких затей и претензий здесь нет и следа, но как
только вы обогнули маленький зигзаг по малопроезженной дорожке, пред вами
вырастают исправные соломенные крыши очень дружественно расположившихся
строений. Небольшой ручеек, бегущий с гор из-под леса по ржавым потовинам,
здесь перехвачен плотинкой и образует чистый, блестящий прудок, в котором
вода тиха как в чаше; на этом пруде стоит однопоставная меленка с маленькою
толчеей для льна. Это центральное место, к которому все другие строения
поселка как будто бы чувствуют почтение: сараи, сарайчики, амбары,
амбарушки, хлевки и закутки, - все это с разных сторон обступило мельницу,
поворотилось к ней лицом, смотрит на ее вращающееся колесо, как безграмотные
односельчане глядят на старушку, сотый раз повторяющую им по складам старую,
тихоструйную повесть.
Господского домика вовсе не видно и его собственно здесь и нет, потому
что небольшая, оштукатуренная пристройка при высоком сосновом амбаре никак
не имеет права претендовать на звание самого скромного господского домика,
но эта пристройка и есть жилье Александры Ивановны Синтяниной. Здесь две
небольшие комнаты, под окнами которых разбит маленький цветник, засеянный
неприхотливыми душистыми цветками. Небольшой плодовый садик полон густого
вишняка и малины; за этим садиком есть небольшой, очень стройный молодой
осинник, в котором бьет студеный родник прекрасной воды и пред ним устроены
небольшая деревянная беседочка и качели. Растительность на хуторе вообще
довольно сильная; все свежо, сильно, бодро, зелено, но не высоко: прибрежные
лозы пруда, ракиты, окружающие все пристройки, и владимирские вишни, и
сливы, и груши, и все это как будто решилось скрываться и не тянулось вверх.
Только одни осинки выбежали немножко повыше и постоянно шепчут своими
трепещущими листками о том, что видят за каймой этой маленькой усадьбы.
Стояли последние жаркие дни августа, на дворе был пятый час, но солнце,
несмотря на свое значительное уклонение к западу, еще жгло и палило
немилосердно. В небольшой комнатке оштукатуренной
которой достигал до самого рубежа Починских полей. Починок, которым владели
Синтянины, и Ребров хутор, на котором жил при церкви отец Евангел, были
маленькие поселки, их почти и не видать было между селами Бодростиным и
Рыбацким. Весной, когда полевые злаки еще не поднялись над землей выше чем
прячется грач, хуторки еще чуть-чуть обозначались, словно забытые копенки
прошлогоднего сена, но чуть лишь нива забирала силу и шла в рост, от ветхого
купола ребровской колокольни только мелькал крестик. Что же касается до
Синтянинского хутора, то его и совсем нельзя было видеть, пока к нему не
подъедешь до неширокой, малопроезжей дорожке, которая отбегала в сторону от
торной и пыльной дороги, соединяющей два большие села на крайних точках
нагорного амфитеатра.
Хутор Починок возник потому, что протекающий здесь небольшой ручеек
додал одному однодворцу мысль поставить тут утлую мельницу, из разряда
известных в серединной России "колотовок", и в таком виде, с одною
мельничною избой, этот хутор-невидимка был куплен генералом Синтяниным, жена
которого свила себе здесь гнездышко. Хуторок и теперь такой же невидимка, но
он уже не тот бобыльник, каким был в однодворческих руках: на него легла
печать рачения и вкуса. Никаких затей и претензий здесь нет и следа, но как
только вы обогнули маленький зигзаг по малопроезженной дорожке, пред вами
вырастают исправные соломенные крыши очень дружественно расположившихся
строений. Небольшой ручеек, бегущий с гор из-под леса по ржавым потовинам,
здесь перехвачен плотинкой и образует чистый, блестящий прудок, в котором
вода тиха как в чаше; на этом пруде стоит однопоставная меленка с маленькою
толчеей для льна. Это центральное место, к которому все другие строения
поселка как будто бы чувствуют почтение: сараи, сарайчики, амбары,
амбарушки, хлевки и закутки, - все это с разных сторон обступило мельницу,
поворотилось к ней лицом, смотрит на ее вращающееся колесо, как безграмотные
односельчане глядят на старушку, сотый раз повторяющую им по складам старую,
тихоструйную повесть.
Господского домика вовсе не видно и его собственно здесь и нет, потому
что небольшая, оштукатуренная пристройка при высоком сосновом амбаре никак
не имеет права претендовать на звание самого скромного господского домика,
но эта пристройка и есть жилье Александры Ивановны Синтяниной. Здесь две
небольшие комнаты, под окнами которых разбит маленький цветник, засеянный
неприхотливыми душистыми цветками. Небольшой плодовый садик полон густого
вишняка и малины; за этим садиком есть небольшой, очень стройный молодой
осинник, в котором бьет студеный родник прекрасной воды и пред ним устроены
небольшая деревянная беседочка и качели. Растительность на хуторе вообще
довольно сильная; все свежо, сильно, бодро, зелено, но не высоко: прибрежные
лозы пруда, ракиты, окружающие все пристройки, и владимирские вишни, и
сливы, и груши, и все это как будто решилось скрываться и не тянулось вверх.
Только одни осинки выбежали немножко повыше и постоянно шепчут своими
трепещущими листками о том, что видят за каймой этой маленькой усадьбы.
Стояли последние жаркие дни августа, на дворе был пятый час, но солнце,
несмотря на свое значительное уклонение к западу, еще жгло и палило
немилосердно. В небольшой комнатке оштукатуренной